Вскоре я вылезла из керамической чаши, что выступала здесь в качестве сливного поддона для душа, чистые и пушистые полотенца уже лежали рядом на небольшой, видавшей виды табуретке, как и легкое платье бежевого цвета. Надо же, я, поглощенная своим горем, не слышала, как подруга заходила сюда.

Переодевшись, я спустилась вниз и вошла в небольшую, но уютную кухню. Легкие занавески трепал летний ветерок, а из сада доносился запах лаванды и роз. На круглом деревянном столе, таком же старом, как и вся мебель в доме Марты, уже дымились две чашки и стояла вазочка с домашним печеньем. По аромату, распространившемуся по комнате, я узнала отвар собственного приготовления. Присев на стул, обитый линялой тканью, я сжала в руках чашку.

— Как ты думаешь, сколько будет стоить его смерть? — задумчиво проговорила Раш.

— Не надо так шутить.

— А разве я шучу? Предлагаю заказать его. Но ты не переживай, я потом подниму его так, что никто от живого не отличит, — вполне серьёзно рассуждала Раш, откусив кусочек от печенья и запивая его успокоительным сбором трав, который я делала для старой Марты, когда та мучилась приступами бессильной злости на окружающий мир.

— Мы поженились. Но потом я подслушала мужа разговор с незнакомцем и поняла, что совсем не нужна ему…

— Думаю, мы сделаем ему привязку на тебя. Пусть таскается за тобой повсюду, словно породистый пес. Хотя он и есть породистый, — продолжала говорить Раш, будто не слыша меня.

— Что его заставили жениться на таком ничтожестве, как я…

— Думаю, тебе пойдет быть вдовой.

— И у него уже есть женщина.

— Пожалуй, даже умертвие из такого, как он, порядочного не получится, — покачала головой Раш и снова сделала глоток чая.

Я отобрала у нее ее чашку, понюхала и поняла, что кое-кто превысил норму успокоительной заварки вдвое.

— Плесните-ка мне тоже чайку. И давай рассказывай, детка, что там такого сделал этот белобрысый сморчок, что ты в первую брачную ночь примчалась к нам? — в кухню прошаркала старая Марта, закутанная в серебристую шаль с седой головы и до самых ног.

— Он не сморчок, — скривилась от такого слова я.

— Марта, ты же обещала, что не будешь ругаться в этом доме, — Раш отхлебнула из кружки чая, сверкнув темными глазами.

Порой мне казалось, что эти две женщины состояли в родстве. Потому что одна чихвостила всех на чем свет стоит. А другая была очень злопамятной. А злопамятный некромант — это опасно.

— Вот именно! Мой дом — мои правила! Не нравится сморчок, будет белобрысым подлецом! — Марта стукнула по столу морщинистой рукой так, что моя кружка подпрыгнула на столе и расплескала пару капель варева. — И где мой чай?!

Подпрыгнув на стуле, я поспешила к шкафчику, налила ароматный напиток в чашку и поставила ее перед старой Мартой.