Этому типу ничто не помешает отдать приказ пристрелить меня, а труп выбросить в какую-нибудь речку. И не найдут меня ни папа, ни мама.

— И что ты делать собирался?

Молчу. Что ему отвечать, если сам не знаю? Вернее, знаю, трахаться. Но так, наверное, тоже отвечать не стоит.

— Платон, мой тебе совет — хорошо подумай, прежде чем что-то сделаешь. Потому что потом, когда начнешь жрать локти и думать, как все исправить, может стать поздно. Выкинешь еще пару фортелей, и Лена в твою сторону больше не посмотрит. А по поводу локтей, это не пустой трёп, а то через что прошел я сам. Только у меня получилось. Сам не знаю, каким чудом. Не факт, что получится у тебя.

На этой оптимистичной ноте он разворачивается и уходит, а я еще долго стою на пронизывающем ветру, переваривая его слова.

Не то чтобы я проникся вываленной на меня мудростью. Девчонку за ее выходку я все равно накажу. Похоже для этого еще не пришло время.

Окончательно замерзнув, я уехал домой. В Хамовники. Последнее время обитал только там.

И разозлившись на себя за месяц воздержания, позвонил и заказал проститутку. Мне нужно расслабиться. А современный мир предоставляет для этого всё необходимое. Хочешь — заказываешь ужин. Хочешь — продажную любовь.

Я устроился в кресле, когда заказанная девушка вплыла в комнату, виляя бедрами. Короткое платье выставляло на показ длинные ноги, а декольте — немаленькую грудь. Роскошные светлые волосы струились по плечам до талии. Миловидное личико и большие голубые глаза не допускали мысли о профессии, которой она занимается. Вот тебе еще один урок, Платон — все не такое, каким кажется.

— Иди сюда, — зову я жрицу любви, — Умеешь делать горловой минет?

Вот уж чего мне не хочется, так это дергаться на ней. Отсосет — и свободна.

Она кивает и приближается ко мне, опускается на колени. В нос мне ударяет запах духов. Тошнотворный. Не такой, как у Ленки.

Девушка тянет к брючному ремню руки, ловко расстегивает, расправляется с брюками и высвобождает член, который и так ей не особенно рад, а почувствовав холод ее пальцев вообще падает.

Устало вздыхаю, даже сил злиться нет. Отпихиваю ее руки, застегиваю одежду.

— Шла бы ты отсюда… Работать нормально не пробовала?

В ее глазах вспыхивает возмущение. Но нагрубить не позволяют, скорее всего, тяжелые кулаки сутенера."

"Она пытается сохранить гордость, когда уходит. Только зачем, непонятно. Какая гордость, когда ты обсасываешь чужие хуи за бабки?!

Тоска…

Может, мне на Еленке жениться?

Еленка

Меня привезли домой. И я металась по гостиной в ожидании отчима.

Когда он зашел, то первое, что я услышала, было:

— Ничего я ему не сделал. А вот, если бы я не успел, то неизвестно, что он мог сделать с тобой.

Услышать это было неприятно, но правда редко кому нравится.