— Что, пап?

— Ты и эта девочка… Муж и жена…

Не совсем понимаю, к чему он.

Он решает объяснить:

— Вы же, как огонь и порох. Если их соединить, следует взрыв. А в семейной жизни лучше, если все тихо и спокойно.

— У нас все хорошо. Дочери девять месяцев. Чем ты опять недоволен?!

Он трет ладонью лоб и вздыхает:

— Доволен я. Просто кому-то из вас придется держать себя в узде, иначе не уживетесь.

— Так мы вместе и живем. И вроде ничего. Не переубивали друг друга.

Это правда. После возвращения из Испании мы живем вместе. В том доме, который я купил, думая о ней. Я, Еленка и София Платоновна. И так классно я себя чувствовал разве, что в детстве.

— Не слушай его, — вмешивается мама, которая очевидно какое-то время стояла и слушала, о чем мы говорим, — Он просто ворчит. У тебя и твоей будущей жены всё будет замечательно. Я в это верю. И желаю вам огромного счастья.

Она подходит ко мне ближе чуть привстает на носочки и целует меня в щеку. Я с ней согласен — у нас с Леной все будет превосходно. Потому что я люблю ее, а она любит меня. Гордость же не стоит того, чтобы жертвовать ради нее счастьем.

— Да я так просто, — бормочет отец, — Я что же, против? Вон у нас внучка — какая красивая! Еще бы внука надо было бы…

— Папа!

— Игорь!

Наши голоса звучат одновременно. На самом деле он очень привязался к Лене и Софии. А бухтит скорее по привычке.

— Ладно, ладно. Поехали?

— Да, пора.

Я беру из рук матери букет цветов. Мы садимся в автомобили. Процессия трогается. А у меня тревожно сжимается сердце. Лишь бы невеста не передумала.

Нас уже ждут. Я прохожу в гостиную, ищу взглядом Лену, потом замечаю ее на лестнице. И сердце замирает. От того, что так красива. От того, что сегодня станет моей женой. От того, как сильно я ее люблю.

Рядом с ней Давлатов. Он предлагает ей руку, она опирается на нее. И они начинают, не торопясь, спускаться вниз. Белое платье струится волнами, оттеняя изящную фигуру, Волосы уложены в замысловатую прическу, украшенную диадемой. На губах светится счастливая улыбка, а глаза светятся от переполняющих ее эмоций.

Когда они останавливаются передо мной, то Давлатов перекладывает узкую ладошку в мою руку, а потом говорит:

— Сегодня я передаю тебе свою старшую дочь. Имей в виду, Платон, ты отвечаешь за нее головой.

Еленка явно не ожидает от него таких слов. Но я вижу, что она растрогана. Буквально до слез.

Шепчет одними губами:

— Спасибо.

Я слегка сжимаю руку девушки и отвечаю:

— Не волнуйтесь. Я не подведу.

Потому что Еленка и Соня — смысл моей жизни.

Я любуюсь ее по дороге в ЗАГС.

Там я говорю то, что на самом деле чувствую:

— Ты единственная женщина, с которой я хочу быть, и женщина, без которой я быть не могу.

В ответ слышу самые дорогие слова:

— Я люблю тебя.