Неужели было недостаточно вчерашнего дня и прошлой ночи? Неужели Элли решила, что я стебусь? Что она мне не принадлежит?

Прошел час с тех пор, как она позвонила. Я был занят и не мог отлучиться сразу. Меня чертовски убивало то, что я заставлял ее ждать. Но я должен был закончить то, что делал. Я не мог сказать ей, что приду. Я не могу допустить, чтобы Элли меня узнала.

Я проклинаю себя, осознавая, что не могу трахнуть ее. Элли поймет, что это я. Может, мне стоит просто сказать ей и покончить с этим? Зачем скрывать, кто я такой? Это только докажет, что она моя. Она была моей еще до того, как узнала об этом.

Оглянувшись на дверь ванной, я вижу, как оттуда выходит Элли, и на ней лишь завернутое под мышками полотенце. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке. Ее некогда красивые льдисто-голубые глаза налиты кровью, лицо опухшее и мокрое от слез. Неужели она все это время плакала?

Делаю шаг к ней, и она замечает меня. Элли замирает, и я наблюдаю, как она почти сразу же разражается слезами. Элли бежит ко мне, обвивает руками мою шею и крепко обнимает меня. Ее тело содрогается от рыданий.

Я поднимаю ее, обхватывая руками в перчатках ее бедра, а она обвивает ноги вокруг моей талии.

Полотенце падает на пол, и я несу ее на кровать. Ложась, Элли прижимается ко мне. Все повторяется, как прошлой ночью, но это не настоящий я. Это кто-то, кого я придумал — маска, перчатки, толстовка, линзы. Он стал нужен ей больше всех в этой жизни, потому что я это позволил. Оторвав лицо от моей груди, она смотрит на меня снизу-вверх, и я, напрягшись, приглядываюсь к идеально расположенному отпечатку ладони на ее щеке.

— Кто тебя ударил?

Мне не нужно скрывать свой голос, потому что я не узнаю себя.

От ярости, которую я никогда не испытывал, у меня покалывает кожу и колотится сердце.

— Это… неважно, — икает Элли.

Она сегодня трахалась с Дэвидом? Может, это был грубый секс, и Дэвид дал ей пощечину? От этой мысли мне хочется сорвать маску, прижать ее к себе и трахнуть в задницу, чтобы напомнить ей, что она моя. Если кто и будет ее помечать, то только я.

— Спасибо, — шепчет она.

Я наклоняю голову в сторону, смущенный ее словами.

— За то, что спас меня, — шепчет Элли, и я чувствую, как моя грудь сжимается, ярость переходит в чувство вины, потому что я точно знаю, что она имеет в виду.

Вот почему она привязалась к этой версии меня. Я понимаю, что, возможно, мне придется играть две роли дольше, чем мне хотелось бы.

Я крепче обнимаю ее. Элли закрывает глаза, и я, совсем растерявшись, смотрю, как по ее щекам текут свежие слезы.

Все должно было быть легко. Я больше не должен скрывать, кто я такой. Только не с ней. Так почему же я не могу снять маску и позволить ей увидеть, кто я?

«Она не будет тебе доверять»."

"Не так, как я бы этого хотел.