Марк, это все, что тебя заинтриговало?

— Странно, что ты работаешь на зверобогов.

— Ну извини. Босс профсоюза людобогов меня на работу пока не звал. Где-то работать мне надо.

— Лула, не обижайся. Я немного другое имел ввиду.

— Что ты имел ввиду, Марк?

— Что зверобоги отправили следователя разбираться в пропаже людобогов. По идее им на нас пофигу.

— Серия пропаж — это не мелочь, Марк. Я же говорю, три случая только зафиксированных. А сколько пропало на самом деле, еще как бы предстоит выяснить.

— Ну а копы этим почему не занимаются?

— Копы. Копы не пошевелятся. Нафиг им брать тухлое дело. Девяносто семь процентов пропаж — это провалы в ад. А копы не полезут в ад, чтобы установить факты. Так что пропажи — это почти всегда вислые дела. Не, копы сделают все, чтобы даже заявление не принять. Не то что взять в разработку.

— Что тут скажешь. Миры разные, менты одинаковые.

— А ты думал. Менты тоже созданы по образу и подобию. Они, знаешь ли, не исключение. Так что ты думаешь по существу дела, Марк?

— По существу дела могу сказать, что версия погонщика бредовая. Начиная с того, зачем кому-то из Олимпийцев приспичило тайно портироваться в червя? Что ему там могло понадобиться?

— Ну может быть не что-то, а кто-то, — допустила Лула.

— Кто-то из Олимпийцев заскочил в вагон, чтоб перекинуться парой слов с каким-нибудь работягой. С большой натяжкой можно допустить и такое. Так-то я с погонщиком согласен. Других версий все равно нету.

— Куда ты собрался, Марк? — Лула увидела, что я высунулся в тоннель.

— Хочу пройти по тоннелю.

— Боюсь, это не безопасно. Можно попасть под червя. Тут, знаешь ли, до ада совсем недалеко.

— Здесь есть тропа для обслуживающего персонала, не бойся.

Я спрыгнул в тоннель и подстраховал Лулу, когда она тоже решилась спуститься с платформы. На этот раз она не стала меня отталкивать, позволила себя поймать и даже сама на мне повисла.

— Меня уже можно отпустить, Марк. Я благополучно спустилась. Куда теперь пойдем?

— Вон дорожка вдоль стенки, — я ее отпустил, — Иди за мной.

Мы отправились во мрак тоннеля. Если спросить меня, зачем я в него поперся, однозначно не ответил бы. Возможно меня заинтересовали слова Лулы про двадцать метров под баром, которые тоже мне принадлежат. Наверно подтолкнуло подспудное желание увидеть, есть что-то под баром или нет. Ведь, если есть, то оно как бы получается мое.

Но чем дальше мы шли, тем больше я убеждался, что идея эта глупая. Надо было пробивать скважину со стоянки вниз, а не идти по подземке в надежде забрести под бар. Да и как я узнаю, что бар надо мной. Навык картографии утерян.

Дважды мимо прогрохотали проезжающие червяки. Я так и не понял, как они передвигаются. Потом нагнали какого-то работника, который шел вдоль рельса, постукивая по нему чем-то вроде молотка.