Анатоль достал его из кармана кителя и прохрипел:

– Алле…

Олеська, заснувшая после обеда вместе с трехлетним сыном, пропустила местные новости и не подозревала о пожаре.

– Толь, ты как? – спросила она, зевая.

– Все хорошо, родная, – ответил он, стараясь из всех сил сохранить спокойствие в голосе.

– Ты что, на задании? Почему воют сирены, что за крики?

– Я у телевизора, Лесь, в кабинете. Боевик какой-то идет.

– Понятно. У нас памперсы закончились, боюсь с Андрюшкой идти гулять без них. Купишь?

– Куплю…

– Те, что зеленые с красным значком. Синие не бери, они не лезут. Опять перепутаешь, а мне ходить, менять…

– Не перепутаю…

– Ну давай, пока… странный звук рядом с тобой.

– Пока, родная…

Пламя раскаленным дыханием подошло сзади и лизнуло китель. Красавцев остатками сознания уловил растянутый внизу тент и орущих людей.

– Прыгай, полковник, прыгаааай!!!

Он зажмурил глаза и сделал шаг.

Больше ничего не помнил. На подоконнике корежился и плавился в огне его мобильный телефон, на который беспрестанно звонила прозревшая Олеська.

* * *Очнулся в палате. Пышная, как пуховая подушка, медсестра заорала:

– Сюда, он открыл глаза!

Набежали люди в белых халатах. От них он узнал, что рожден в рубашке, что повреждены легкие, но это ничего, это лечится.

Около двух недель пролежал в престижном ожоговом центре, куда не пускали никого, даже самых близких. А после выписки купил огромный букет и поехал домой. Звонил в дверь, а у самого бил метроном в висках. Сейчас она откроет, любимая, теплая, заплаканная, измученная ожиданием…

И она открыла. Бросилась на шею, зацеловала до смерти.

– Я молилась… Только бы ты был жив, только бы тебя можно было вылечить. Я бы приняла тебя любого, обгоревшего, нецелого… Какое счастье, что ты рядом…

Под ногами вился Андрюшка, нежный, кудрявый, ничего не понимающий. И счастливый Красавцев готов был гореть каждый день, чтобы она встречала его именно так… влюбленной, виноватой, верной…

* * *Теперь он снова стоял у собственной двери. В голове стучало, но предчувствия счастья не было.

Он вставил ключ в замок и провернул два раза. Хотел толкнуть плечом, но почему-то осекся. Надавил дрожащим пальцем на клавишу звонка.

Послышались шаги. Не ее. Дверь открыл мужик с масляным лицом, в китайском халате, прихлебывая кофе из чашки в правой руке.

– Вам кого? – спросил он.

– Догадайся, уйод, – рассвирепел Анатоль.

– Олесь, тут какой-то картавый дед пришел, – по-хозяйски крикнул мужик внутрь квартиры.

Олеська выбежала полуголая, прикрытая простыней.

– Толик? Как? Зачем ты?

– Это тебе, – Красавцев ткнул благоухающим букетом ей в грудь.

Она не смогла его принять – руки были заняты простыней. Тюльпаны и нарциссы упали к голым стопам с красивым нюдовым педикюром.

– А ты пшел вон отсюда, гнида.