Наконец, через пару часов, Андрюше перезвонили. Следя за тем, как непривычно движется лицо сына во время переговоров на чужом языке, Красавцев пытался уловить суть. Как только Андрей нажал на сброс, тут же в него вцепился:

– Ну что?

– Хуан жив. Лежит, как сказал юрист, в «успокоительном учреждении», типа нашей дурки, лечит депрессию. Телефон выкинул, ни с кем не разговаривает. По поводу имущества, там с твоей стороны нужно оформить еще кучу документов, получить гражданство…

– Да хрен бы с ним. Ничего я не буду делать. Не нужны мне его дома в Испании. Пусть немедленно позвонит, так и передай его адвокату.

– Сам передай, если такой умный, – огрызнулся Андрей. – Он такой, не захочет – не будет звонить.

Красавцев вернулся на Остров. Похлебал щей, приготовленных Батутовной из свежесрезанной капусты, покидал ножичков за сараем, покормил, почесал животных.

– Не мила мне жизнь, – сказал он внезапно теще после сводки последних новостей от Хуана.

– Ишь какой, ты ей больно мил… – съязвила Батутовна.

– Я бы тоже, как испанец, лег в дурку и валялся там зубами к стенке, игнорируя суету. А меня бы пичкали таблетками и кормили по часам.

– Ложись. Я тебе и здесь дурдом устрою.

– Вы мне мозг съедите, тещенька. А там мозги, наоборот, берегут.

– Нет у тебя мозгов, неча там беречь. Иди лучше сними показания с ловушек и приборов, – поддразнила бабка.

– Зачем?

– Приедет Хуан, а ты ему – хоп – материал для научной работы!

– Он не приедет, – опустил веки генерал.

– Спорим? На что? – завелась Батутовна.

– На день вашего молчания.

– Идет! – воскликнула теща и азартно ударила своей маленькой сморщенной ладошкой большую лапу генерала.

Никто из них даже не подозревал, насколько пророческим окажется этот спор.

Глава 31

Фаричка

Зверь лежал под кустами возле тропы и тихо скулил. На экране его плач не был слышен, но Красавцев интуитивно понял, что лис ранен. Генерал даже позвал к ноутбуку Батутовну, чтобы та посмотрела видео, зафиксированное фотоловушкой.

– Гляньте, поменял карту памяти в камере, а на ней вон что…

– Маленький… далеко не мог уйти, ищи его в том же месте, – приказала теща.

За окном темнело, но Красавцев, захватив фонарик, перчатки и плотный брезентовый мешок, отправился в лес. Он сел на корточки в ареале ловушки и замер. Колени хрустели, спину ломило. Генерал не молодел. Лето тоже близилось к исходу. Траву покрывали сухие листья, они потрескивали от ветра и блокировали другие звуки. Но Господь не для того выбрал Красавцева спасителем, чтобы тот свернул с пути.

Через несколько минут слабый вой послышался со стороны кустарников, и Анатоль на корячках пополз туда. Свет фонаря вырвал из монотонно торчащих веток что-то живое.

Красавцев достал из мешка кусок курицы и тихонечко засвистел.