Тут же ласкает рукой его яички и полувозбужденный половой орган. У него словно от сердца отлегло, все эти намеки Алекса накаляли нервы, он сейчас хотел только одно. Хотел Алекса.

Минувшая ночь вымотала, страшно было подумать, что с ним мог сделать Маре, будь он в отключке, ничего не соображая. И самое страшное, что он ничего не смог бы с этим поделать, неизвестно, чем его накачал этот долбанный извращенец.

— Хочу тебя, просто хочу тебя, здесь и сейчас.

Давид протяжно стонет сам, когда берет в рот член Алекса, он моментально наливается кровью, становится больше. Жадно заглатывает в рот, открывая его шире, Алекс облокачивается на стол, чуть расставляя ноги, Давид ласкает его бедра и поджатые яички.

— Сумасшедший.

— Ты не представляешь насколько.

— Да милый, возьми его, глубже…аааа….да….да, мой мальчик…еще.

Давид делает, как его просят, он сделает для этого мужчины все, что угодно, и это не слепое поклонение, а истинное доверие и любовь. С ним можно все и даже чуточку больше. Давид открывает рот шире, смыкает губы на стволе, засасывает, делая вакуум, быстро скользит так по члену. Затем обводит головку языком, щекочет дырочку на ней, чувствует во рту вкус предсемени Алекса.

— Черт, ты сводишь меня с ума, малыш. Ааааа…аааа…да милый…да.

Алекс чуть отстраняется, чтобы видеть, как его член пропадает во рту его любимого мальчика, толкается навстречу, проникая до гортани. Давид расслабляет горло, готовый принять сперму Алекса. Так продолжается какое-то время, он стоит на коленях, сам возбужденный до предела, член подрагивает, ему хочется потрогать себя, но он ласкает яички Алекса, помогая себе рукой, дроча его член.

— Не протяну долго…мммм…да…аааа… расслабь горло, да…да…да, вот так…еще."

"Головка разбухает еще больше, сперма подступает, готовая выплеснуться тугими струями. Алекс хрипит, запрокидывая голову, кончает, судорожно дергаясь всем телом. Орошая гортань своего любимого мальчика семенем.

Давид принимает все до капли, немного давится, спермы много, но вычищает член партнера. Так и стоит на коленях, дрожа всем телом от возбуждения. Наконец трогает себя, оттягивая крайнюю плоть, освобождая влажную головку. Начинает натирать ствол, но Алекс поднимает его с колен.

— Ну что ты, разве я позволю тебе так кончить? Иди ко мне.

Притягивает его вплотную, жадно целует в губы, чувствует вкус своего оргазма, дуреет, ласкает, словно насилуя, рот Давида своим языком.

— До чего ты вкусный, мой мальчик. Теперь на моих губах вкус моего оргазма, от этого можно сойти с ума.

Он трогает возбужденный член Давида, прижимая его к своему, еще не опавшему после оргазма, заводится снова. Давид жмется ближе, стараясь сделать максимальное соприкосновение их тел.