— Но отцу об этом не скажем, а то он рассердится и заставит нас молиться вместе обеда и ужина.

— Обязательно скрепим, — отозвалась я. Сжала нож, который стащила утром из общей столовой, после чего полоснула по своей руке. — Теперь твоя очередь, Мэри!

И она потянулась за ножом.

— Тебе восемь, — произнес все тот же мужской голос. — Вспоминай, Эйвери! Вспоминай хорошенько!

Но вместо воспоминаний передо мной внезапно возникла стена, темная и непроницаемая. Бесконечная, в какую сторону ни посмотри — в нее-то я и ударилась со всего размаху.

И тотчас же мое существо захлестнула боль, непонимание и страх, откинувшие меня назад.

Туда, где я сидела в кожаном кресле в кабинете декана, судорожно сжимая руку Мартина Вебера, и дышала часто-часто, словно после долгого бега.

— Все-все! Уже все закончилось! — успокаивающе говорил он. — Я вывожу тебя, Эйвери! Сейчас ты вернешься…

Но я упрямо покачала головой и вновь закрыла глаза.

Не стала окончательно возвращаться в реальность, потому что должна была проникнуть через ту проклятую стену в своей памяти! Ведь именно за ней, скрытое от моих глаз, лежало мое прошлое!

Поэтому я собралась с силами и ударила в нее еще раз.

Билась и билась, иногда слыша мужской голос:

— Все, Эйвери, хватит! Сейчас же прекрати! Тебе пора выходить! Не в этот раз!

— В этот! — прохрипела я в ответ, после чего ударила в стену еще раз, и она наконец-таки пошла трещинами, а потом развалилась на части.

Это было наполненное ужасом воспоминание.

Я летела вниз, сорвавшись с огромной высоты. Падала, вопя от страха; меня крутило в разные стороны, а наверху шел воздушный бой.

Я не видела, кто побеждал, и не помнила, кто и на кого напал. Знала только то, что моя мама в опасности.

— Эйвери! — в ушах все еще звенел ее полный ужас голос. — Эйвери, детка! Я уже иду…

Но она так и не пришла, а я все падала и падала. При этом знала: есть что-то или кто-то, кто не позволит мне разбиться о воду. Вместо этого он поможет мне притормозить в воздухе, после чего подняться наверх.

Потому что мы — небесный народ, и мы не живем внизу.

Суша не для нас.

Ждала, когда он начнет действовать, но ничего не происходило. А потом в голову стукнула отчаянная мысль — не моя, чужая.

Тот, от кого я так ждала помощи, твердил, что он не может меня спасти.

Слишком низко! Я падаю слишком быстро, и Суша уже недалеко. Он не в состоянии!.. Что-то не так с воздухом, и для него это смертельно!

Но он попытается!

Отчаянный рывок — такой сильный, что меня едва не вывернуло наружу, но я все-таки остановилась. Зависла в воздухе, хотя до воды оставалось не так уж далеко.

Я видела ее синюю гладь и набегающие друг на друга барашки волн.

Внезапно на меня накатило ощущение утраты. Словно мое второе я меня покинуло, не в состоянии дольше удерживать меня на лету.