"

"Это сделает Дункан, а у Уилла Мастерса наконец-таки появится реальный шанс посадить сына на трон. Сперва сделать Дункана королем-консортом, а потом его внуки будут править Туманным Пределом.

* * *Неизведанные острова в трех сотнях километров от окраины Южного Архипелага. Суша

Солнце палило нещадно, словно собиралось любой ценой уничтожить все ее попытки вырастить дикую пшеницу на отбитом у джунглей и расчищенном участке земли.

Но Эйлин не собралась сдаваться. Работала не покладая рук, стараясь ни о чем не думать.

Например, о том, что из магии у нее осталась лишь человеческая, потому что ее драконица погибла у нее на глазах. И еще — что этих рук у нее только две, так как местные не слишком прониклись земледелием и помогали ей крайне неохотно.

Ничего, она справится и с этим!

Наконец над многострадальным полем собралась небольшая магическая тучка, из которой пролился дождь — все лучше, чем носить воду из ручья!

Эйлин счастливо вздохнула, распрямляя натруженную спину. Так и стояла, опираясь на сооруженную ею же тяпку. Потому что сорняки отчаянно покушались на драгоценный урожай — им вполне пришлась по душе разрыхленная, удобренная и поливаемая частыми магическими дождями земля.

И это тоже была проблема — очередная в бесконечном списке этих самых проблем.

Все годы, которые Эйлин провела на крохотном, затерянном посреди Великого Океана островке, она пыталась сделать жизнь местного племени чуть более цивилизованной.

Щедро делилась с ними секретами Нерлинга — учила выращивать пшеницу и овощи, разводить коз, делать сыр из их молока и печь лепешки, растерев зерно на импровизированных жерновах. Научила их стрелять из лука, потому что местные пользовались только копьями и дротиками; строить искусные ловушки и сторожевые башни, чтобы защитить племя от набегов воинственных соседей с трех ближайших островов.

Открыла школу и даже придумала для них простенькую письменность, адаптировав для этого старо-рунические буквы.

Заодно заручилась поддержкой местного шамана, и тот, пусть и через выпяченную, оттянутую деревянным украшением губу, все же позволил ей лечить раненых и заболевших, а заодно приоткрыл завесу над его собственным магическим даром.

И все это время Эйлин ждала…

Хотя нет, первый год, когда ее выловили из моря — едва дышавшую, с переломанными конечностями, почти обездвиженную, — она мечтала лишь об одном.

Умереть.

Ее дочь Эйвери сорвалась и упала с ужасающей высоты, но ниже того уровня, где ее смог бы спасти гаррешш, — а Эйлин тоже не успела прийти на помочь.

Выжить у Эйвери не было никакой возможности.

Эйлин пытались ее догнать, поймать, но… Она помнила подлый магический удар, жуткую боль в боку и неконтролируемое падение — хотя ее драконица все же очнулась и пыталась планировать.