При этом стол качается, посуда звенит, а часть её падает на пол, но вам обоим посрать на это, так как его член глубоко внутри тебя, а сама ты через секунду бурно кончишь.

В конце предложения практически невесомо дотрагиваясь губами до мочки уха, но Ева отскакивает от меня так, будто я ей раскаленным железом клеймо поставил.

— Нет! Хватит! У вас же невеста! — верещит и с остервенением скидывает мои руки со своих ног.

Мне жаль прерывать наш психологический приём и особенно жаль моему налитому кровью члену, но я умею себя контролировать.

Делаю шаг в сторону, позволяя Еве спрыгнуть со стола."

"Значит, Кир трепло, но умное. Подстраховался насчёт предпочтений моей помощницы, навесив на меня ярлык жениха. Значит, поэтому мадам шарфик была глубоко спокойна насчёт возможных с моей стороны приставаний.

— И что? Это ничего не меняет, — спокойно и даже демонстративно поправляю бугристость в штанах, прежде чем сесть обратно в своё кресло.

— Но как же… — заторможено начинает Тенева, неловко одергивая край юбки, которая никак не желала опускаться.

Я вижу, в чём причина, а она смотрит только на меня. Святая простота…, наверное, думающая, что изменять на этой планете мог только её бывший муж.

— У всех свои правила, Ева. Подойди ко мне, я помогу.

Подол юбки со стороны отделки тремя маленькими пуговичками неудачно зацепился за ажурный край чулка, и теперь если их хозяйка дёрнет посильнее, то просто их порвёт.

В голубых глазах смесь страха и немого вопроса по типу, придурок ли я, если жду, что после произошедшего она ко мне хоть шаг сделает.

— Ева, я не насилую женщин, я их только трахаю по обоюдному согласию. Ты же против?

Она согласно кивает.

— Ну значит вопрос решён. Тебя трахать не буду.

Мне почему-то становится смешно, так как уверен, если на нас сейчас взглянуть со стороны, можно сдохнуть от нелепости происходящего.

Маню к себе указательным пальцем, а левой рукой начинаю накручивать вилкой макароны в креветочном соусе.

Тенева осторожно делает два шага и застывает около меня.

Нарочно задеваю голую кожу женской ноги, пока выпутываю из кружевного плена пуговицу, так как Ева при этом каждый раз вздрагивает всем телом.

— Красивые чулки, — хрипло комментирую я, напоследок проводя раскрытой ладонью по её ноге. — Жаль, не смогу рассмотреть детальнее.

Ева тяжело дышит, не отрывая от меня широко раскрытых глаз. Обычно я легко читаю её эмоции, но тут со стопроцентной точностью определить не могу, с чем связано такое состояние. То ли от бешенства и желания меня прикончить за рукоблудие, то ли мои нехитрые прикосновения её действительно возбудили.

Ответ я вряд ли получу.

— Могу подарить, — тихо озвучивает своё предложение, быстро одергивая юбку. — Вот и … рассмотрите.