И совсем другое — засунуть в нее член. Через несколько недель после того, как она потеряла ребенка. Но все свои вопросы он растерял еще когда целовал и ласкал языком ее там, интимно — нежную, сладкую, истекающую влагой. А когда Марфа расплакалась и тихо выдохнула «Пожалуйста» — Роман понял, что на все свои незаданные вопросы он только что получил исчерпывающий ответ.

Она нуждается в нем.

Я отдам тебе все, девочка моя. Все, что ты попросишь.

Он взял ее как мог нежно и плавно. И замер, пытаясь унять дыхание. Предплечья, на которые он опирался, дрожали.

— Как хорошо… — выдохнула Марфа. Рома почувствовал, как легли и прижались к пояснице ее ноги. — Как же хорошо с тобой, милый мой…

Какая-то часть мозга все же не утонула в общем потоке вожделения. И именно благодаря командам этой части мозга Рома из двух зол выбрал меньшее. И плотнее вжал Мрысю в матрас. Часть веса он сбросил на предплечья, давая Марфе свободно дышать под ним. Но там, ниже пояса — там они сплелись плотно. Так, чтобы у него не возникло не то что соблазна, а даже возможности включить режим «перфоратор» — это сейчас точно нельзя, Ромка почему-то был в этом уверен. И двигаться он начал мягко, неспешно, плотно.

Охрененно.

В какой-то момент Рома просто уткнулся носом в подушку, прижался щекой к щеке Марфы, дышал ароматом ее волос, дрожащей рукой гладил ее шею и вторую щеку. И двигался. Как мог медленно и плавно.

Не смог. Под ее стоны сорвался совсем в другой ритм. Какими-то клочками силы воли еще пытался хоть чуть-чуть обуздать этот темп, но потом ее внезапная горячая пульсация смела на «нет» все эти попытки. И в обжигающем вихре наслаждения он взорвался оргазмом, в последний момент все же успев перекатиться на спину и прижав к себе Мрысю.

Вот теперь точно все.

Вся.

Моя.

***— Я тебя люблю.

Никакие другие слова сейчас не могли быть произнесены. Только эти. Когда она лежит на нем, чувствуя под собой его сильное горячее тело. Когда еще чувствует его в себе.

Нет его ближе. Нет его роднее. Как можно об этом молчать? Как она могла об этом так долго молчать?!

Марфа потерлась щекой о его грудь. Погладила пальцами плечо.

— Я так люблю тебя, Ромка. Так давно люблю. И так сильно.

На них медленно наползло одеяло, движимое его рукой. А ответных слов не прозвучало.

Они по-прежнему находились близко, плотно. И она так же чувствовала всем телом его тело. Но почему же ты молчишь, Рома?!

Ты же не можешь не любить меня. Иначе тогда зачем все это? Зачем все то, что ты делал?! У твоих поступков может быть только одна-единственная причина. Но… но… но…

Не может же Марфа так фатально ошибиться?! Снова?! Еще раз?! Еще одна ошибка?!

Несмотря на горячее тело под ней и одеяло сверху, Марфа почувствовала, как по спине пополз холодок. И паника.

Нет.