Пожалуйста, — он встал и пододвинул стул ближе к Марфе. А потом обернулся к Алене и одарил ее своей фирменной улыбкой, от которой у девчонок обычно подгибались коленки. — Все в порядке. Спасибо большое.

Алена ушла — вместе со своим изумленным выражением на лице. А Марфа таки устроилась на стуле, кипя праведным негодованием. Некоторое время они молчали. Первой не выдержала Марфа.

— Жри давай, Ракитянский. Остывает же. Или уже остыло. Подогреть?

— Не надо, и так нормально, — он и в самом деле принялся есть. А Марфа смотрела, как он ест. Аккуратно — потому что мальчик хорошо воспитан. И быстро — потому что голодный наверняка. Но цирк непременно устроить было надо. Ох уж этот Рома Ракитянский…

За прошедшие годы Марфа научилась держать свои чувства под контролем. Научилась общаться с Ромкой так, чтобы ничем не выдавать себя. Но это не значит, что ее не настигнет в самое ближайшее время внезапный откат. И она не будет рыдать в подушку, давясь бессильными слезами.

— Как же вкусно у вас печенку готовят! — вторгся в ее мысли Ромкин голос. Пока она размышляла над своей незавидной судьбой, Рома почти расправился со своим обедом. — Просто прекрасно!

— Представляешь, что это печень врага?

— Мрысенька, у нас это называется — другая сторона. Согласись, печень другой стороны — звучит как-то не очень?

Марфа не стала отвечать, а обернулась — жестом показала стоящей у барной стойки Алене принести две чашки кофе.

— Ты скучала по мне? — уставился Ромка на нее своими невозможными серо-зелеными глазами.

Это сегодня просто вопрос дня!

— Мне скучать некогда, Ромочка, — Марфа кивнула принесшей кофе Алене. — У меня дел по горло.

— Эх, Марфуша, уж нам-то быть в печали, — демонстративно вздохнул Ромка, обнимая длинными пальцами белую чашку. — Вот где мы с тобой столько нагрешили, что нам такие отцы достались?

— Боже мой, у тебя приступ нытья?

— Я еще и в сиси уткнуться хочу.

— Обойдешься! — Марфа даже откинулась назад, словно боялась, что это свое намерение Рома примется прямо сейчас выполнять. — Но твой любимый хлопковый чизкейк я тебе припрятала.

А его уже и принесли.

— Вот ты меня любишь! — Рома тут же вонзил ложечку в белую мякоть, положил десерт в рот и даже зажмурился от удовольствия. А потом открыл глаза и со вздохом констатировал: — А вот батя мой кровиночку родную совсем заездил.

— Да на тебе пахать и пахать!

— И ты, Брут. Друг ли ты мне, Мрысечка?! — Ромка пил кофе, ел чизкейк и изливал душу. — Вот как бы нормальный отец поступил со своим отпрыском, который на него работает? Давал бы дела, по которым только бумажки носи да гонорары получай.