Или я что-то понял не так и вы здесь, в этом кабинете, с иной целью?

– Значит, ничего другого у вас не пройдет! – веско ввернул Стас и демонстративно потянулся к наплечной кобуре.

– Спокойно, не нужно нервничать, – почти дружески кивнула она Стасу, – я здесь для того, чтобы предложить вам сделку, господа.

– Мы полностью во внимании.

– Я признаюсь в организации взрыва и диверсии, расскажу подробности и все подпишу. А вы немедленно отпустите мою сестру и снимете с нее все обвинения.

– С удовольствием! Только сначала я задам вам один вопрос.

– Конечно, любопытствуйте, – королевским кивком разрешила Виолетта.

– Почему вы стали действовать именно так, а не иначе? Ведь у вас в отличие от нас было много разных вариантов.

– Моя сестра и дня не должна провести в таком страшном месте, как тюрьма. Очевидно, вы не в курсе, но после пребывания в холодильном агрегате ее нервная система сильно пострадала, и еще у нее развилось нечто вроде острой формы клаустрофобии. Она и в лифте-то обычном ездит с трудом. Видели бы вы, какая борьба отражается на ее милом личике, когда ей предстоит сделать шаг в кабину. Пребывание в камере может спровоцировать приступ и отбросить ее назад, свести на нет годы успешного лечения и работы над собой. Так что я подпишу все необходимые бумаги. И поверю вашему слову, Лев Иванович. Ибо ваша репутация, как оперативника, безупречна."

"– Я действительно не знал о клаустрофобии. Алину выпустят из камеры незамедлительно. Пока полковник Крячко готовит необходимые бумаги, я позвоню начальнику СИЗО. Ее освободят и доставят в Управление, под мою ответственность. А также я свяжусь с бизнесменом Соловьевым, попрошу его приехать сюда. Время и без того позднее, и оформление нужных документов – процесс не быстрый. При самых благоприятных прогнозах Алина попадет домой лишь к середине ночи, не раньше. И будет лучше, если рядом с ней будет ее муж.

– Я не против, если, конечно, вы не опасаетесь праведного гнева, – задорно хихикнула Виолетта.

– Опасаюсь, но тут уж ничего не поделать.

Через несколько часов все формальности были улажены, а документы подписаны. Гуров успел посвятить чету Соловьевых в детали своего плана и принести извинения за причиненные неудобства. А также рассказал, что именно сделала Виолетта для защиты сестры и восстановления справедливости, как она ее понимала.

Наконец со всеми формальностями было покончено. Настало время отпустить Алину домой. И пришла пора отправлять Виолетту в сопровождении конвоя в следственный изолятор. Но Гуров решил немного повременить, чтобы предоставить двум сестрам возможность увидеться и перемолвиться парой слов. Мужчины, не сговариваясь между собой, держались немного в стороне и молчали, не мешая девушкам общаться.