— Проклятье, — прошипела Зинаида Парфирьевна, вцепившись в бортик детской кроватки так, что костяшки побелели. — Что ещё за Михаил? Я найду этого выродка и собственноручно перережу ему глотку. — В эту секунду младенец начал рыдать, и мать, устало вздохнув, взяла его на руки и сказала. — Закрой свой рот, Костик. Тебя ждут суровые тренировки, и начнём мы их как можно раньше.

Несмотря на эмоции, бурлящие внутри, Зинаида приложила младенца к груди и тот затих, тихонько чавкая.

* * *Перебежав на противоположную сторону улицы, я тут же рухнул на землю и затаился. В глубине воронки от снарядов разлом охраняли крысы.

Навскидку их было не меньше десятка. Грызуны скрывались в белёсых клубах разломного тумана, из-за чего Мимо их и не заметил. Сейчас же звериное чутьё просто орало, требуя, чтобы я убирался отсюда к чёртовой матери.

Такое ощущение, что волосы встали дыбом не только на руках, но и на голове. Всё моё естество говорило о том, что не следует соваться в разлом. А вот мой жизненный опыт говорил об обратном. Опасность дарует великую награду. Хотя порой этой наградой оказывается смерть. Ну, тут уж ничего не поделать.

Как сказал классик, «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Нечего трусить."

"Я откатился вбок и спрятался среди обломков здания, затаив дыхание. Послышался тоненький писк. Зараза. Неужели меня заметили? Тут же потянулся к мане и призвал Мимо, он как раз был в моём обличье. Мимик встал в полный рост и бросился в глубь села, размахивая руками.

— Помойные-е-е кры-ы-ы… — орал он по пути. Но договорить не успел.

Через десять секунд крысы покинули своё укрытие на кладбище и, догнав мимика, стали рвать его на части. В очередной раз я порадовался, что мой друг не чувствует боли и, не теряя времени, рванул к белёсой дымке.

Ноги заскользили по земле воронки, оставшейся от взрыва и я на полном ходу влетел в разлом.

Громкий хлопок ударил по ушам, и я очутился в кромешной темноте. Выставив перед собою нож, я принюхался. Воняет плесенью и разложением. Такое ощущение, как будто попал на скотобойню. Влил в глаза немного маны, ускорив их адаптацию к темноте и спустя пару секунд смог понять, где я оказался.

Это была пещера. Два метра в ширину и порядка полутора в высоту.

На стенах росли люминесцентные грибы, от которых исходило тусклое зеленоватое свечение. Тишина такая, будто находишься на кладбище ночью. Ха-ха. А ведь разлом и правда стоит на кладбище. Что? Откуда я знаю, каково на кладбище ночью? Не спрашивайте. В прошлой жизни мне приходилось бывать и не в таких местах.

Тишину нарушали лишь тихие звуки капающей воды. В пещере было довольно влажно и прохладно. Изо рта вырывались облачка пара, а по коже побежали мурашки. Я сделал аккуратный шаг — и едва не рухнул.