Но теперь я тебе не верю! Ты не тот, за кого себя выдаёшь! И все эти годы, живя в Карвахолле, ты попросту притворялся! Я требую: объяснись!

Бром довольно долго не отвечал, глядя на дым, вьющийся над костром. Морщины у него на лбу становились все глубже, а брови все сильнее сдвигались на переносице. Он почти не двигался — лишь порой подносил трубку к губам и затягивался. Наконец он все же заговорил:

— Ты, по всей вероятности, никогда прежде об этом не задумывался, но ведь всем известно, что большую часть своей жизни я прожил отнюдь не в долине Паланкар. Я поселился в Карвахолле относительно недавно и лишь здесь стал выступать в роли сказителя.

Впрочем, в разные времена и для разных людей мне пришлось играть разные роли… У меня чрезвычайно богатое и сложное прошлое, мой мальчик. Отчасти в связи с желанием забыть об этом прошлом я и решил поселиться в здешних краях. Ты прав: я действительно не тот, за кого себя выдаю.

— Ха! — воскликнул Эрагон. — Так кто же ты?

— Я тот, кто здесь специально для того, чтобы помочь тебе, — улыбнулся Бром. — И не придирайся к словам — это самые правдивые слова, какие я произносил когда-либо в своей жизни.

Но на вопросы твои я все же отвечать не намерен. В данный момент тебе совершенно не нужно знать, какова была моя жизнь в прошлом. Да ты пока что и не заслужил права знать об этом. Разумеется, простой деревенский сказитель не может обладать такими знаниями и умениями, но ведь я вовсе не деревенский сказитель. И тебе придётся принять это к сведению и примириться с тем фактом, что я никогда не стану рассказывать историю своей жизни первому встречному!

Эрагон сердито глянул на него и, буркнув: «Ладно, я ложусь спать!» — отошёл от костра, чрезвычайно обиженный тем, что его назвали «первым встречным».

"

"Бром, казалось, ничуть этому не удивился, но в глазах его промелькнула печаль. Он расстелил своё одеяло поближе к костру, а Эрагон улёгся под боком у Сапфиры. И вскоре тишина воцарилась в их маленьком лагере.

ИЗГОТОВЛЕНИЕ СЕДЛА

Стоило Эрагону открыть глаза, и осознание того, что Гэрроу умер, тяжким грузом легло ему на сердце. Натянув одеяло на голову, он тихо заплакал. Хорошо было бы лежать в этом теплом полумраке и не двигаться… спрятаться ото всех на свете… обо всех позабыть… Черт бы побрал этого Брома! Эрагон сразу же перестал плакать, вытер глаза и вылез из-под одеяла.

Бром уже готовил завтрак.

— Доброе утро, — сказал он.

Эрагон что-то буркнул в ответ и, сунув тут же заледеневшие пальцы под мышки, присел на корточки у огня, ожидая, когда будет готова еда. Ели быстро, стараясь проглотить пищу, пока не остыла. Поев, Эрагон тщательно протёр свою миску снегом и расстелил украденную бычью шкуру.

— Что это ты собираешься делать? — спросил Бром. — Вряд ли стоит таскать эти шкуры с собой.