Эрагон не выдержал первым и снова заговорил:

— Мне только очень хотелось бы знать, откуда там взялось это яйцо. А сама Сапфира этого, конечно, не помнит.

Бром насмешливо на него глянул:

— Ещё бы ей помнить! Впрочем, этого и я не знаю… Хотя ты очень многое прояснил для меня своим рассказом. Я уверен, что никто, кроме нас, Сапфиру не видел, но у раззаков наверняка имелись шпионы и в Карвахолле, и в других селениях. Впрочем, теперь эти люди, скорее всего, уже умерли… В общем, нелегко тебе пришлось, Эрагон. Но ты очень многое успел, и я просто потрясён твоими успехами!

Эрагон, с безучастным видом любовавшийся закатом, вдруг встрепенулся и спросил:

— А кто тебе голову-то разбил? Похоже, будто кто-то в тебя здоровенным камнем запустил!

— Нет, это был не камень.

Хотя действительно похоже… — Бром попыхтел трубкой и пояснил: — Я хотел кое-что разузнать и несколько раз подкрадывался к тому месту, где раззаки стояли лагерем. И в итоге они подстерегли меня в темноте. Ловушку они, конечно, устроили здорово, да только меня явно недооценили. В общем, мне удалось сбить их с толку. Хотя, — сухо прибавил он, — за собственную глупость мне все же пришлось заплатить. Меня так оглушили, что я замертво рухнул на землю и пришёл в себя лишь на следующий день. А раззаки тем временем успели добраться до вашей фермы. И я не сумел их остановить… Впрочем, я тут же начал преследование, и как раз в этот момент мы с тобой встретились на дороге.

«Кто же он такой, если уверен, что мог бы сразиться с раззаками в одиночку? — думал Эрагон. — Они подстерегли его в темноте и сочли убитым, а он, оказывается, был всего лишь оглушён!»

Не придя ни к какому выводу, он с жаром спросил Брома:

— А когда ты заметил у меня на ладони тот знак, почему же сразу не сказал мне, что это были раззаки? Я бы сперва предупредил Гэрроу, а уж потом поспешил бы к Сапфире, и тогда, возможно, мы сумели бы спастись все втроём.

— Я тогда был совсем не уверен в том, как именно следует поступить, — вздохнул Бром. — Я полагал, что сумею отвести от тебя раззаков, а уж потом, когда они уберутся восвояси, непременно заставлю тебя во всем признаться. Но эти твари меня перехитрили. Я совершил большую ошибку, о которой глубоко сожалею. Да и тебе моя ошибка дорого обошлась!

— Кто ты? — вдруг резко спросил его Эрагон.

В голосе его звучала горечь. — И откуда у тебя, простого деревенского сказителя, меч Всадника? Откуда ты столько знаешь о Всадниках и о раззаках?

Бром выбил трубку, помолчал и ответил:

— По-моему, я достаточно ясно дал понять: я не намерен обсуждать с тобой источник своих знаний.

— Но мой дядя умер! Умер! — воскликнул Эрагон, взмахнув рукой, точно мечом. — И я до сих пор верил твоим речам только потому, что Сапфира выказала к тебе уважение.