— Тебе вряд ли удастся убедить меня в том, что ты при всей своей силе и могуществе не сможешь защитить моло­дых драконов, оставаясь здесь, в Алагейзии.

— Может быть, я и смог бы, но нельзя полагаться только на магию. Чтобы действительно обеспечить безопасность драконов, нужны чисто физические преграды — крепост­ные стены, рвы с водой и такие крутые и высокие утесы, на которые не взберется ни человек, ни эльф, ни гном, ни ургал. Однако еще важнее та безопасность, которую дает расстояние. Я должен сделать так, чтобы добраться до нас было настолько трудно, что тяготы подобного пути обе­скуражили бы любого, даже самого решительного врага, и ему расхотелось бы предпринимать подобные попытки. Допустим, я готов признать, что мог бы защитить драко­нов. Но как решить другую проблему? Как удержать дра­конов от охоты на стада? На наш скот? На фельдуностов, которых разводят гномы? Ты бы хотела без конца объяс­няться с Ориком по поводу регулярного истребления его фельдуностов? Или, может, тебе приятно было бы успо­каивать разъяренных фермеров, потерявших свой скот? Нет, мы должны покинуть Алагейзию. Это единственно возможное решение.

Эрагон помолчал, глядя на струи фонтана, потом прибавил:

— Даже если бы в Алагейзии и нашлось место для дра­коньих яиц и Элдунари, все равно было бы неправильно, если бы я здесь остался.

— Это еще почему?

Он покачал головой:

— Ты же знаешь ответ не хуже меня! Я стал слишком мо­гущественным. Пока я здесь, твой авторитет — как и авто­ритет Арьи, Орика и Оррина — всегда будет подвергаться сомнениям. Если бы я пожелал, если бы я напрямую к ним обратился, большая часть жителей Сурды, Тирма и твоего королевства последовали бы за мной. А если мне еще и Эл­дунари будут помогать, тогда мне и вовсе никто противо­стоять не сможет, даже Муртаг или Арья.

— Но ты же не пойдешь против нас! Ты же совсем не такой!

— Нет? За все те годы, что мне суждено прожить — а я ведь могу прожить очень-очень долго, — многое может пе­ремениться. Ты можешь поручиться, что я никогда не за­хочу вмешаться в дела Алагейзии?

— Если ты и вмешаешься, то, не сомневаюсь, по какой-то серьезной причине, и мы еще будем благодарны тебе за это…"

"— Будете ли? Нет, я и тогда, несомненно, буду считать, что действую в высшей степени правильно и справедливо. Но ведь это ловушка, не правда ли? И ловушка заключается как раз в той уверенности, что я, а не кто иной, все знаю лучше всех, ибо в моих руках невероятная сила и власть, а потому именно я имею полное право действовать так, как сам захочу. — И Эрагон, вспоминая давние слова самой На­суады, сказал: — Помнишь: «ради благополучия большин­ства»? Если я ошибусь, кто сможет остановить меня? И тог­да я, вполне вероятно, стану очередным Гальбаториксом, несмотря на свои самые лучшие устремления.