Эрагон находил весьма интересным — хотя интерес его и носил довольно абстрактный характер — то, как происходит переустройство огромного разношерстного государства, которое Насуада создавала на обломках Им­перии, тратя на это невероятное количество усилий. Эта работа никогда не казалась выполненной до конца. Всегда было что-то недоделанное, а другое требовало быть сделанным немедленно. Эрагон понимал, что, наверное, возненавидел бы и свое положение, и все эти неотложные дела, если бы ему самому пришлось ими заниматься.

А вот Насуада прямо-таки расцвела на глазах. Она была полностью поглощена как решением всевозможных государственных вопросов, так и самыми обычными, по­вседневными заботами. Ее энергия, казалось, никогда не иссякнет. Насуада всегда знала, как решить ту или иную проблему, и Эрагон видел, как день за днем растет ее авто­ритет и среди представителей других государств, и среди местных чиновников и знати, и среди простого народа. Ее уважали все, с кем она имела дело. Насуада идеально исполняла свою новую роль, но Эрагон отчего-то сомне­вался, что она действительно счастлива, и это его очень беспокоило.

Он не раз видел, как Насуада выносит тот или иной приговор представителям знати, ранее сотрудничавшим с Гальбаториксом — кто по своей воле, а кто и нет, — и по­ражался ее мудрости. Она бывала на редкость справедли­ва и милосердна, однако в случае необходимости могла потребовать и строгого наказания. Очень многих аристо­кратов Насуада лишила земель, титулов и значительной части состояния, нажитого неправедным путем, но никого из них не потребовала казнить, чему Эрагон был рад. Он стоял с нею рядом, когда она пожаловала вождю ургалов Нару Гарцвогу обширные земли вдоль северных отрогов Спайна, а также плодородные равнины между озером Флам и рекой Тоарк. Эти прекрасные места теперь почти совсем обезлюдели, и ургалам было бы очень удобно там жить.

Следом за королем Оррином, лордом Ристхартом и многими другими Нар Гарцвог присягнул Насуаде на вер­ность как высшей правительнице, но при этом сказал так:

— Мой народ согласен с твоим правлением, госпожа Ночная Разведчица, но кровь у нас уж больно густая, а па­мять короткая. Никого из ургалов слова не могут связать навечно.

И Насуада холодно спросила:

— Ты хочешь сказать, что твой народ может в любой момент нарушить мирное соглашение? Должна ли я пони­мать это так, что наши народы могут вновь стать врагами?"

"— Нет, — сказал Нар Гарцвог и покачал своей массив­ной рогатой головой. — Мы не хотим воевать с вами. Мы знаем, что тогда Огненный Меч попросту убил бы нас. Но… подрастает наша молодежь, а молодым всегда хочется сра­жаться, хочется доказать, чего они стоят. Если сражений не будет, тогда они сами могут их начать.