Самым любимым предметом Эрагона стала астролябия. Прикладывая ее к глазу, можно было увидеть звезды даже при свете дня."

"Существование некоторых особенно опасных арте­фактов он, правда, сохранил в тайне, которую доверил только Сапфире и Насуаде. Обе они сочли, что слиш­ком рискованно распространять знания о подобных предметах.

Богатства, обнаруженные в цитадели, Насуада тут же использовала, чтобы накормить и одеть своих воинов, а также — чтобы восстановить оборонительные сооруже­ния городов, которые они завоевали. Кроме того, она пода­рила немалую сумму золотом каждому из подчинившихся ей королевств. Значительная часть, разумеется, досталась аристократам, но вполне достойные суммы получили даже самым бедные из крестьян. Этим жестом, по мнению Эра­гона, Насуада сразу завоевала расположение и верность многих своих подданных, хотя Гальбаторикс подобного поступка никогда бы не понял и не одобрил.

В цитадели также были найдены несколько сотен ме­чей, ранее принадлежавших Всадникам. Это были мечи самых разнообразных цветов и форм, сделанные как для людей, так и для эльфов. От этой находки поистине дух захватывало. Эрагон и Сапфира лично перенесли оружие в замок, где хранились Элдунари, заранее предвкушая тот день, когда оно снова понадобится Всадникам. Эрагон ду­мал, должно быть, Рюнён будет приятно узнать, что уцеле­ло так много ее великолепных клинков!

А в библиотеке Гальбаторикса были тысячи свитков и книг. Эльфы с Джоадом во главе составляли их каталог, заботливо откладывая в сторону те произведения, где со­держались тайные сведения о Всадниках или секретах ма­гического искусства.

Пока они разбирались во всем этом, Эрагон не переста­вал надеяться, что им встретится упоминание о том, где проклятый правитель спрятал остальные яйца Летхрблака. Единственные упоминания о Летхрблака или раззаках содержались в работах эльфов и Всадников, написанных давным-давно, много столетий назад. В этих произведе­ниях говорилось о некой «темной угрозе, приходящей в ночи», и высказывались различные соображения о том, что можно сделать для защиты от врага, которого невоз­можно обнаружить никакими магическими средствами.

Теперь, когда Эрагон мог говорить с Джоадом откры­то, это постепенно превратилось у него в привычку. Он рассказал старому ученому о том, что случилось с Элду­нари, о драконьих яйцах и даже о том, как отыскал свое истинное имя во время пребывания на острове Врёнгард. Разговаривать с Джоадом было на редкость приятно. Это давало Эрагону долгожданное успокоение, и особенно по­тому, что Джоад был одним из немногих, кто близко и хо­рошо знал Брома. Одного этого Эрагону было достаточно, чтобы считать его своим другом.