В письме было и еще несколько строк, но Арья так и не написала, когда сможет и сможет ли вообще вернуть­ся в западную часть Алагейзии. Эрагон очень обрадовал­ся ее письму и был благодарен ей за внимание, но все же страшно жалел, что она не дождалась его возвращения. После ее отъезда в его душе словно возникла брешь, и хотя он довольно много времени проводил с Рораном и Катриной, а также с Насуадой, эта болезненная пустота никак не заполнялась. И в совокупности с непреходящим ощущением того, что они с Сапфирой попросту тратят время зря, создавала у него ощущение собственной не­нужности. Эрагону часто казалось, что он воспринимает себя как бы со стороны, точно чужой человек. Он пони­мал причину возникновения подобных ощущений, но не мог придумать для себя никакого иного лекарства, кроме времени."

"По дороге в Урубаен Эрагону пришло в голову, что он мог бы, воспользовавшись древним языком, а точнее, именем всех имен, попытаться удалить из души Эльвы последние следы своего неудачного «благословения», которое в итоге оказалось для нее проклятием. Эльва теперь постоянно жила во дворце Насуады, в собственных покоях. Эрагон пришел к ней, изложил свою идею и спросил, чего бы хотела она сама.

Как ни странно, Эльва не проявила особой радости. Она нахмурилась и молча уставилась в пол. И в такой позе, бледная, мрачная и безмолвная, просидела, наверное, с час. А Эрагон покорно сидел рядом с нею и ждал.

Затем Эльва наконец подняла на него глаза и честно призналась:

— Не надо. Лучше я останусь такой, какая я есть. Спа­сибо, что спросил, но не надо. Мой дар — или проклятие — стал слишком существенной частью моего «я», чтобы мож­но было с легкостью от него отказаться. Без способности чувствовать чужую боль я стала бы просто никому не нуж­ным внебрачным ребенком, помехой, никчемным суще­ством, удовлетворяющим разве что любопытство тех, кто согласится держать меня при себе, тех, кто меня mepnuт. Со своими способностями я, конечно, все равно никому особенно не нужна, но все же иногда могу быть очень даже полезной. И потом, я обладаю определенной силой, кото­рой боятся другие, а значит, смогу сама распоряжаться соб­ственной судьбой, тогда как большинство девушек и жен­щин не могут себе этого позволить. — Эльва обвела рукой свою красиво убранную комнату. — Здесь я могу жить со­вершенно спокойно, мне здесь удобно, мне здесь не страш­но, и одновременно я могу приносить пользу, помогая Насуаде. А если ты отнимешь у меня мои способности, что же у меня останется? И что я тогда буду делать? Кем тогда буду? Нет. Лучше я останусь такой, какая я есть, и буду не­сти тяготы своего дара по собственной доброй воле.