— И вы, все трое, будете на ее стороне? — спросил Ор­рин, глядя на Арью, Орика и Гримрра.

— Если ты вздумаешь напасть на варденов, мы станем сражаться на их стороне, — сказал Орик.

— И мы тоже, — сказала Арья.

Король Оррин улыбнулся, однако улыбка эта более все­го напоминала яростный хищный оскал.

— И все же вы не намерены подсказывать, кого мы, люди, должны выбрать своим следующим правителем?

— Конечно нет, — спокойно подтвердил Орик, и его бе­лые и очень опасные зубы блеснули в густой бороде.

— Конечно нет! — насмешливо повторил Оррин и сно­ва перевел взгляд на Насуаду. А потом вдруг сказал: —

Я хочу Белатону. А также все те города, которые ты уже перечислила.

Насуада немного подумала и возразила:

— Но ты и без того должен будешь получить два порто­вых города, а также Финстер и Ароуз. Даже целых три пор­та — если считать Иоум на острове Бирланд. Я могу отдать тебе еще Фюрност, и тогда в твоем распоряжении будет все озеро Тюдостен, а у меня — все озеро Леона.

— Леона — куда лучше, чем Тюдостен. Оно обеспечи­вает доступ к горам и северному побережью, — возразил Оррин.

— Да, это так, но и у тебя будет выход к озеру Леона из Даутха и из устья реки Джиет."

"После этих слов король Оррин потупился и надол­го умолк. А солнечный диск тем временем уже скользил за горизонт, и вскоре на небе осталось лишь несколько длинных, узких облаков, все еще светившихся ярким за­катным светом. Небо начинало быстро темнеть, на нем уже появилось несколько первых звезд — еле заметных светящихся точек на лиловом бархате. Подул легкий ве­терок, и в шелесте ветра по неровным, обветшавшим от времени стенам башни Эрагону послышалось шуршание колючих листьев крапивы.

Чем дольше они ждали, тем больше Эрагон был уверен, что Оррин отвергнет предложение Насуады. Да не будет же он всю ночь сидеть так и молчать?

И тут Оррин шевельнулся, уселся поудобнее и, подняв голову, тихо промолвил:

— Ну, хорошо. Если вы действительно обещаете мне свято соблюдать условия нашего договора, я не стану пре­тендовать на трон Гальбаторикса… ваше величество!

У Эрагона мороз по коже прошел, каким тоном Оррин произнес эти последние слова.

Лицо Насуады вдруг стало необычайно суровым и тор­жественным. Она вышла в центр зала, и Орик, с силой стукнув об пол молотом Волундом, провозгласил:

— Король умер, да здравствует королева!

— Король умер, да здравствует королева! — закричали Эрагон, Арья, Датхедр и Гримрр, губы которого слегка раздвинулись в улыбке, обнажая острые клыки. Сапфира громко, победоносно протрубила, и эти звуки громким эхом разнеслись по всему окутанному сумерками Урубаену. От Элдунари также исходило явное одобрение.

Насуада стояла, гордо подняв голову, очень высокая, со сверкающими от слез глазами.