Одним словом, вся его жизнь, за исключением времени сна, посвящена кино. Он сделан из фильмов. Самый большой на свете фанат кинематографа.

С Цутайа мы познакомились весной, в тот год, когда оба пошли в среднюю школу, в один и тот же класс.

Первые две недели учебы Цутайа на переменках одиноко сидел на подоконнике. Как-то раз я подошел к нему и первым заговорил, – и мы стали друзьями, вот и все.

Не помню, что побудило меня к общению с ним. Подозреваю, это случается, быть может, три раза, максимум, в жизни – когда ты знакомишься или тебя тянет к кому-то, кто заметно отличается от тебя.

И вы становитесь либо любовниками (что произошло бы в моем случае, если бы этот человек оказался женщиной), либо хорошими друзьями.

Было что-то в Цутайе, что по-настоящему притягивало меня к нему. И тогда мы разговорились, а в итоге подружились."

"Но даже после того, как мы стали постоянно общаться, Цутайа все равно оставался немногословен. Он слишком робел, боясь смотреть собеседнику прямо в глаза. За все время знакомства мы встречались с ним взглядами не более двух-трех раз. Но он все равно мне нравился. Обычно он мало говорил, но если мы обсуждали фильмы, то из него как из рога изобилия изливался поток слов, в глазах появлялся блеск, и его невозможно было остановить.

Тогда я понял, что если человек рассказывает о том, что он действительно любит, то его речь звучит одухотворенно.

Учась в средней школе, я много узнал о фильмах благодаря Цутайе и посмотрел все, что он мне рекомендовал. Он разбирался в самых разных жанрах и направлениях – от японских фильмов о самураях до голливудской фантастики, от французской «новой волны» до азиатского авторского кино.

Его киношный фанатизм не знал границ.

«Что хорошо – то хорошо», – всегда говорил Цутайа.

Он не имел себе равных в том, что касалось кино. Он мог сказать, к какому жанру относится тот или иной фильм, когда он был снят и где, назвать актерский состав и режиссера. И не имело значения, о какой эпохе или стране идет речь. В конечном счете истина «что хорошо – то хорошо» была единственной, что имело значение.

Так удачно сложилось, что и в старших классах мы учились с ним вместе. По сути, в течение шести лет у меня был бесплатный частный преподаватель в области кино. И могу сказать, что теперь я – эксперт.

Но я понимаю, что по сравнению с Цутайей большинство людей, которые называют себя экспертами в сфере кинематографа, просто хвастуны (и я, пожалуй, тоже вынужден отнести себя к этой категории). В наше время люди с легкостью претендуют на звание эксперта, не удосужившись погрузиться в историю вопроса, но на их фоне Цутайа выглядел профессионалом. Он был настоящим, прирожденным фанатом. Самым верным и преданным. Хотя это совсем не обязательно означало, что я хотел быть таким же, как он.