Вчера вечером Семенова любовь с облегчением рассказывала, что немецкой полиции и силам НАТО удалось сдержать угрозу на территории аэропорта, а сегодня оптимизм сошел на нет. Что ж, видимо, вирус проник вместе с носителем на железнодорожном или даже автомобильном транспорте, за всеми ведь не уследишь.

— Ситуация, конечно, неоднозначная, — заговорил я на нашем обеденном собрании. — Думаю, нам сейчас нужно всем дружно как следует пораскинуть мозгами…

— А ты слишком много не думай, — посоветовал Леха. — А то котелок перегреется, и нам придется тебя с ложечки кормить и подгузники менять.

— Давайте ближе к делу, — Ванька отправил в рот ложку рисовой каши и сам же последовал своему совету, говоря и одновременно жуя свое недосоленное варево. — Понятно уже, что конкретно ради полиции в Челны ехать нет смысла, вы вон рассказали, что и там, пардон, полная задница. Но вообще куда-то ехать смысл есть, вы так не думаете? Я вот тут сидеть не очень хочу. То есть, здесь хорошо, и Тараса Тимофеича бросать не хочется, но какой смысл нам оставаться в деревне? Возрождать цивилизацию с сохой и плугом? Не, нафиг.

— Я не знаю, как вы, — решительно заявил Семен.

 — Но я поеду к Маше.

— Серьезно? — хмыкнул я, а Леха аж поперхнулся. — И каким образом? На самолете или на пароходе? Да в России уже наверняка вся транспортная система накрылась сами знаете чем.

— На машине. Можно добраться на машине. Если не терять времени, доедем до Дюссельдорфа за три дня, а то и быстрее, карту я посмотрел. А я его, время, то есть, терять не собираюсь, — не допускающим возражения тоном молвил Семен. — Сразу говорю — с собой никого тащить не буду, дорога дальняя, можно и не доехать.

Я вот понятия не имею, что там на шоссе вообще и дальше, на границе и за ней.

— И где ты возьмешь машину, Рембо?

— Да у вас отберу, — Семен сперва усмехнулся, а потом, заметив на наших лицах ухмылки, сдвинул брови и возмутился. — Чего ржете, придурки? Вам сейчас есть куда ехать? Или тут будем сидеть, в глухомани? Сами же говорите, что бессмысленно это!

Семен показал пальцем на Ваньку, тот поднял руки — мол, я ничего не говорил, вы не так поняли. Тем временем внезапно взвившийся Семен вещал дальше:

— Ничего ведь нет — у меня, блин, даже паспорт дома остался, я сейчас вообще никто, даже не гражданин, так, какашка без бумажки.

И терять мне нечего. Может, вам есть? Нет, серьезно, ребята, мы друзья или где? Вы тут хотите свои задницы уберечь? Может, по лесам ныкаться начнете, в партизаны-выживальщики заделаетесь или будете здесь ждать погоды? И чего добьетесь? И сюда приползет зараза, не сегодня, так завтра, а не завтра — через неделю все равно дотянется. И никуда вы отсюда уже не денетесь, как ни крутите. Я предлагаю подобрать сопли и ехать.