Зудин ушел куда-то с Рубцовым, с которым они о чем-то оживленно говорили, а нас просто оставили в покое. Подселили в палатки к Валериным «пацанам», которые хоть и были все больше из солдат, но по повадкам уже больше напоминали бандюг. Впрочем, к нам были доброжелательны, а уже знакомые Матроскин и Швили так и вовсе за своих сошли. Они уже третий день маялись в этом месте бездельем, приплыв с верховьев Волги на двух катерах, и время проводили, как на пикнике. Вот и на этот вечер у них был по плану шашлык с водкой, и я, грешен, напился так, что еле до палатки дошел. И вырубился, едва успев накрыться спальником. Все, больше нервы напряга не выдержали."

"До того как напился, болтал с Валерой, который в прошлом оказался какой-то немалой фигурой в малопонятном для меня московском бизнесе и который с первыми днями Беды плюнул на прошлое, да и уехал со своим другом детства, неким Вовой Самбистом, строить известный нам Базар. Открылась и причина, почему Валера нам помогал: он не любил Бурко, который каким-то неприятным образом пересекался с ним в делах в мирные времена, ну и не отказал себе в удовольствии немного поломать тому планы. Повезло нам, в общем, потому что по всему остальному Валера никак добряка не напоминал. Бандит бандитом, кем бы он ни был раньше. Было бы ему выгодней нас «фамкоровским» разменять – секунды бы не задумался. Хотя выгодно ему было, просто вожжа под хвост попала. «Нрав у меня такой, ему не перечь!»

На следующее утро нас всех чуть не по тревоге разбудили. Будил наш Зудин, неизвестно откуда пришедший с довольным видом и заявивший:

– Вчера была связь с врагами нашими. Встреча состоится. Выдвигаемся в Нижний, колонной, извольте получить свою технику.

– Да ну? – поразился я.

– А что им с ней еще делать? – усмехнулся он. – Решили вопрос. При Рубцове из нашего ведомства люди есть, в том числе и знакомые, так что поручились. Можешь мне при случае бутылку поставить. Коньяку. И хорошего, где хочешь, там его и мародерь.

– Не вопрос! – обрадовался я. – Санек, Шмель, бегом за машинами! Мелихов, собирайся резче, наука! Потом похмельем помаешься! – Затем я снова обратился к Зудину: – Наши в курсе, что мы едем?

– Насчет конкретно ваших – не скажу, но ГУЦ в курсе. Так что и вашим, наверное, сообщили. Ладно, занимайтесь по плану, я с Рубцовым поеду, пока у нас дружба напропалую.

Колонна выстроилась из нескольких разношерстных машин. Два наших борта, две «семидесятки» и бронированный «Тигр» Рубцова, еще «Тигр», «Выстрел» и «Водник», утыканный антеннами, от Циммермана, который тоже ехал. Нас он теперь откровенно игнорировал, словно тут не мы, а гладкое место. А может, и вправду потерял интерес, у меня о нем впечатление сложилось, что мужик он такой, как чурбан бесчувственный. Хотя вчера вспылил.