А у меня, как понимаете, не было оснований ей не доверять.

Я кивнул, пропуская эти слова оправданий управляющего мимо ушей.

То, что моя матушка – взбалмошная особа, по характеру мало отличающаяся от Доминики, знаем только мы с отцом. Ветреная даже, я бы сказал. Живет по принципу: я хочу – я буду. И чужое мнение ее волнует мало и редко. Что уж говорить, если она даже с моим отцом в свое время развелась исключительно потому, что он недостаточно уделял ей времени.

– Твой отец был женат на работе, а мои лучшие году утекали, как сквозь пальцы вода! – заявила мне недавно матушка.

Отец, конечно, первое время пытался вразумить любимую Флоренцию, но все было без толку. И, в конце концов, он смирился с таким положением вещей. Хоть и любить первую жену не перестал. Однако годы шли, и ему пришлось жениться снова.

Второй брак не дал Роману Нагорному чувств, но принес рождение второго сына. Разница у нас с братцем почти в четырнадцать лет, и за свои без малого двадцать два года “младшенький” уже всю кровь папеньке выпил своими закидонами. Устраивать он их умел с размахом! Пьянки, гулянки, драки, гонки, сомнительные сделки и полная анархия.

Без слез на биографию Сергея не взглянешь. Отчасти именно поэтому у меня в душе сидела жуткая нелюбовь к представителям золотой молодежи. К которой и госпожа Граф, к слову, имела самое прямое отношение. Я просто знал, каким скотским отношением к деньгам и предкам славятся детки богатых родителей.

Однако в защиту Анфисы надо заметить, что своей работой в качестве горничной она сломала, как минимум, один мой шаблон."

"В общем и целом этот ход с браком был своеобразной попыткой Романа усмирить младшего сына и его буйный нрав.

Старшие семей: Роман Нагорный и Олег Граф – сошлись во мнении, мол, молодые остепенятся, поумнеют, а там и дети не за горами. Да еще и какая никакая гарантия дальнейшего сотрудничества двух фирм мастодонтов на рынке туристического бизнеса. Успешное слияние капиталов. И их же преумножение. Я в эти дебри не лез. У меня своих головняков хватало. А к бизнесу отца я уже давно не имел никакого отношения. Да и вообще к свадьбе я относился скептически, считая, что горбатого могила исправит. Но отец этой идеей был воодушевлен. Пока все резко не пошло по кривой. В тот самый легендарный момент, когда строптивая заноза Анфиса смоталась. Быстро. Только пятки сверкали.

В голове сам собой всплыл образ девчонки, и было сложно не признать, что в этой своевольной особе что-то есть. Это ее:

– Кстати, да, Анфиса Олеговна Граф, будем знакомы, – которое я дословно помню даже спустя два года…

Дерзко. Очень. Мало кто мне осмеливался так открыто бросать вызов.