Однако я уходить не торопился. Бросил еще один взгляд на мнущуюся от нетерпения Анфису. Он явно не сильно рада, что стала участницей всего произошедшего. Посмотрел и поймал себя на мысли, что и в первую нашу встречу и вот, во вторую от этой задиры очень тяжело отвести взгляд. Любопытная, как ни крути.

– Я уволена, да? – прикусив губу, пробубнила девчонка.

Я удивленно заломил бровь. Где-то внутри зудело дикое желание ответить “да”. Показать свою власть и потешить эго. Но если бы я пользовался положением каждый раз, когда предоставлялся случай, я бы не стоял сейчас на это месте.

Поэтому к вопросу с увольнением придется подойти разумно. И для начала разузнать у Смита, каким образом она вообще оказалась здесь.

Подумать только. Граф!

Анфиса Олеговна Граф. Несостоявшаяся жёнушка моего раздолбая братца. Разрушительница планов, своевольная задира и языкастая представительница золотой молодежи, и где? В моем отеле. Да еще и в другой стране. Но самое фантастическое – кем? Горничной! Дабы убедиться в этом еще раз, снова прохожу взглядом по стройной, даже чересчур, фигурке девчонки в кофейного цвета платье.

Да натыкаюсь на ясные карие глаза. Колючие. Обжигающие даже. Готовые откусить голову в любой момент. Ну, или испепелить, там как пойдет. Глаза цвета крепкого кофе в предрассветной дымке. Большие и стремительно затягивающие в свой омут. Не личико, а загляденье. Еще такой колючей бы не была – цены бы этой Граф не было. А то, памятуя нашу встречу на приеме, я не возьмусь назвать эту малышку ангелом…

Анфиса

Два года назад...

Ску-у-учно!

Ну, что за дьявольская скукотища, эти званые приемы? Зачем вообще они нужны? Разве что выгулять свои новые дорогие шмотки и показать многокаратные цацки, которые украшают шею и уши абсолютно каждой присутствующей здесь женщины.

А перстни и кольца, вы их видели? Как у дамочек потом пальцы не сводит от такой тяжести на тонких фалангах! Ужас, одним словом. Чопорно, высокомерно, роскошно, идеально до тошноты.

Ненавижу.

Я брела вдоль стены огромного полукруглого зала и таращилась по сторонам, преимущественно разглядывая стены. Толстосумы, слетевшиеся на новый тендер, меня совершенно не впечатляли. Прислушивалась к играющему инструментальному трио, где-то сиротливо примостившемуся в углу залы, и проклинала весь белый свет.

Отец со своим “курятником” где-то остался в толпе, а я шла и гадала, как скоро это все закончится и я наконец-то смогу оказаться в тишине своей спальни."

"Никогда терпеть не могла такие вечера. И главное, не раз говорила об этом отцу, но абсолютно каждый в ответ получала:

– Надо, Анфиса. Ты моя старшая дочь и поехать со мной на встречу обязана.

Что обязан мне он, я тактично не напоминала. Хотя следовало бы.