Женщина напряглась, пальцы слегка согнулись, как когти.

— И какой же? — она выпрямилась, и вся её фигура стала будто выше и шире. Тени в углах комнаты сгустились.

— Кровь… — покачал головой с деланной печалью.

Это был выстрел наугад, основанный лишь на обрывках информации. Но реакция подтвердила, что я попал в яблочко.

— И что не так с моей кровью, мальчик? — женщина выпустила свою ауру, которой меня буквально придавило.

Мощь полубога магии обрушилась всей тяжестью. Невидимая сила прижала к стене, сдавила грудную клетку — не вздохнуть. На плечи давит со страшной силой. Ноги трясутся, готовые подогнуться.

Источник Василисы полыхал яростью. Тёмная субстанция в нём закрутилась вихрем, выплёскивая энергию в каналы. Её глаза начали светиться изнутри голубоватым сиянием.

Сквозь пелену боли от сдавливания я увидел его — слабое место в её ауре. Едва заметная трещина, крошечная неровность в потоке энергии. Именно там, где проходил контур источника, словно что-то мешало ему раскрыться полностью.

— Дара Магинских в вас нет, — сквозь зубы произнёс, чувствуя, как магическая тяжесть увеличивается. — А у меня есть.

Этого она не ожидала. Василиса удивилась настолько, что на миг потеряла концентрацию. Давление тут же пропало, и я смог сделать глоток воздуха. На её лице отразилось замешательство, быстро сменившееся настороженностью.

— Не мне судить, но воровать собственного брата у своего отца, чтобы проверить его кровь… — вдохнул, наслаждаясь возможностью снова дышать. — Не лучшее проявление родственных чувств. А потом посчитать его мусором…

Её источник заколебался. Тёмная субстанция внутри дёрнулась, реагируя на мои слова.

— Ты! — сжала она кулак, и энергия вокруг загустела, материализуя гнев. — Мальчик знает чуть больше, чем требовалось.

В голосе Василисы звучала ярость, за которой скрывался страх. Я задел что-то личное, что-то важное для неё.

Улыбнулся. Это была стратегия игрока в карты с пустой рукой — блефовать так убедительно, чтобы противник поверил в твою силу.

— Не питай иллюзий! — ответила она. Воздух вокруг сгустился, и меня снесло в стену с такой силой, что выбило дух. — Я ненавидела отца!

Удар был мощным. В глазах потемнело, спина и затылок взорвались болью. Сука, да когда же день-то кончится?

Сквозь звон в ушах услышал её слова:

— Рада, что ублюдок сдох. Туда ему и дорога! — сплюнула тётка, и в её глазах сверкнула настоящая ненависть. — Стал подстилкой хемофага.

Спасибо ещё за информацию. Василиса сама не замечала, как много выдаёт в гневе.

Сука-тётка оказалась рядом. Она схватила меня за горло и сдавила. Её пальцы, такие тонкие и изящные с виду, обладали нечеловеческой силой. Я ощутил, как воздух перестаёт поступать в лёгкие.