– Рома погиб, – ответил он, глубоко затянувшись папиросой.

– Как погиб?

– На хмыря нарвался, прямо у своего подъезда. Тот его в момент порвал, даже за кобуру цапнуть не успел.

– Точно?

Как-то я не очень удивился, услышав это. Чувствовал, что наши искания вызовут… что-то такое. Нет, что жертвой станет именно Рома, я никак не ожидал – скорее за самого себя опасался, но вот то, что его тварь порвала, – удивило. Я как-то ожидал про пулю в затылок услышать или нож в спину. Странно. Похоже, что и вправду случайность.

– Когда случилось?

– Да в тот день, когда мы виделись.

Он сюда заехал после складов, покрутился, машиной похвастался – говорят, потом домой поехал. И прямо у дома попался. Да не, все точняк, говорят, – добавил Федька, явно увидев мои сомнения. – Свидетелей много, и хмыря самого, считай, на нем застрелили. Там с вахтером люди стояли, все с оружием – как крики услышали, так и выскочили на улицу. Хмырь Роме на спину прыгнул и так рвал. Его с трех стволов чуть в клочья не разнесли, но Рома уже все, мертвый был.

– Блин, – выругался я. – Не знаю… осторожней нам надо, вот что.

– Да я не думаю, что это из-за нас кто-то, – скептически скривил морду Федька. – Ты как не фонарщик сам, ей-богу. Как ты хмырем управлять будешь?

– «Гончих» вместе с адаптантами забыл? – напомнил я.

Федька немного задумался, потом головой помотал, словно отгоняя нежелательные мысли:

– Не, так не бывает. Адаптанты – не люди уже давно, они сущность сменили. Но только в городе их нет и быть не может. Ну как ты с такой рожей через КПП?

– Федь, я не настаиваю, я просто… просто чувствую что-то, понял? Аккуратней нам быть надо, за спину поглядывать.

Чует мое сердце – что-то мы такое зацепили, с чем до хрена неприятностей можно вытащить.

– А, это понятно, – согласился он. – Говорили за это уже, тут не спорю.

При Насте обсуждать это не стали, но над головой как плита бетонная повисла. Довезли до аэродрома, я еще и убедился, что все ее коллеги на месте, не одна здесь будет. Затем взял обещание дождаться нас в любом случае и никуда с территории аэродрома не уходить.

– Ты чего занервничал? – спросил она.

– Да так… случилось кое-что. Не напрямую с нами связано, но… в общем, ты без оружия никуда, понятно? И с оружием никуда.

– Хорошо, – вполне серьезно ответила она и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в губы. – За меня не волнуйся, я не ребенок.

– Постараюсь, – поцеловал я ее в ответ."

"Нет, не ребенок. И к риску привыкла, так что лишних проблем себе искать не будет. Но когда меня рядом нет – все равно волнуюсь. И знаю, что чем дальше, тем хуже будет, потому что мы действительно задели что-то большое, черное и очень грязное.