Вполне солидная вывеска «Городской торговый банк» во весь фасад, большими буквами, выложенными керамической плиткой, капитальные решетки на окнах, будка охранника на входе, вполне настоящий операционный зал с четырьмя окошками. Над одним из окошек табличка «менеджер» – вот к нему мы и направились.

«Менеджером» оказалась дама средних лет, затянувшая свои тучные телеса в толстый вязаный свитер, делавший ее еще толще. Выслушав нас, она встала со скрипнувшего стула и, обойдя свой стол, позвала нас к другому окошку, в котором мы разглядели бледного и тощего молодого человека с редкими и тонкими как пух светлыми волосами.

– Дима, – сказала она ему. – Открой два счета, сразу оформи взаимные доверенности на внесение и снятие средств… так, и один счет будет на двух владельцев. Понял?

Тот явно понял, но все же переспросил, попутно записывая в блокнот то, что женщина говорила. А затем попросил у Федьки его удостоверение личности.

Мы очень неплохо заработали в последнее время – и с грузовиком, и с премиями за найденные буксиры: их тоже никто не зажал. А заодно обнаружили себя впутавшимися в донельзя темную и запутанную историю с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Мы Сергею не врали, может и так получиться, что придется бежать из Углегорска, бросив все. Черт его знает, кто там за Пашей стоит, кто с ним и на что он способен. Поэтому счет в сальцевском банке никак помешать не сможет. Не понадобится – можно и закрыть, а можно деньги прямо с него в оборот через Горыныча пустить, вслед за остальными, так что… пусть будет.

А вот «взаимная доверенность» – это уже проявление полного пессимизма.

Это на случай, если один из нас уже своим счетом распорядиться не сможет. Так не дарить же его банку! Понятно, что в таких делах своему партнеру очень-очень доверять нужно. Но я Федьке доверяю. Полностью доверяю, и если я ошибусь, то тогда в этом мире и прочих мирах все как-то очень неправильно. Так что такую вероятность я даже рассматривать сейчас не хочу."

"Открытие счетов с одновременным обменом и зачислением средств заняло минут сорок, не меньше. Белесый Дима работал медленно и аккуратно, все по несколько раз перепроверял, так что мы его не торопили – пусть все делает как надо.

Чтобы потом никаких ошибок. Мы ждали молча, Федька явно хотел курить, но держался.

Ближе к вечеру мы с ним двинули на Бродвей – так здесь цинично, но вполне официально переименовали бывшую Советскую – главную улицу этого занюханного райцентра. Даже таблички на углах висели: «ул. Бродвей». Приезжим нравилось.

Здесь было заметно безопасней на улицах – сказывалось отсутствие целых районов сплошных развалин.