– Хорошо.

Спутник мой вышел, дверь закрылась, громыхнул засов.

– Ну здорово, – кивнул мне Валиев. – Хоть и не ожидал.

– Бывает, – ответил я, подвигая табурет к стене напротив и усаживаясь на него. – Зачем заказали меня, уважаемый?

– Ну почему сразу заказал? – даже удивился Валиев. – Увезти хотели, побеседовать, все такое.

– Ага, понятно, – улыбнулся я. – Те, которых мы в порту вчера постреляли, тоже увезти хотели?

Валиев поморщился слегка, словно пробуя языком больной зуб, и ничего не сказал.

– А то двоих взяли, а они беседовать с нами вперегонки кинулись. И все в вас, уважаемый, пальчиками тычут. Мол, послал нас, говорят, на душегубство, отчего мы теперь страдаем душевно и от смертного страха в портки гадимся. Зачем послал?

– Это не за тобой, – ответил Валиев, посмотрев в окно. – Не в тебе там дело – в Милославском. Ты так, просто не в том месте и не в то время.

– Я бы поверил, – кивнул я, изобразив душевность в голосе. – Но дело такое, что верить не получается. Потому как у меня список «братьев по слою» есть из вашей бывшей секретки, и от этого пасьянс совсем по-другому раскладывается.

– Ну и что тогда тебе от меня надо, раз ты все знаешь?

– Для начала узнать хочу, сколько там еще народу за мной охотится.

– Да финал уже, – опять кривая ухмылка. – Если Митяя с пацанами накрыли, то уже никто не сунется. И не до этого уже никому.

– Что за Митяй?

– Бандиты это – у них хутор за Сальцевом, по зиме такими делами подрабатывают. Да забудь ты уже про них, все уже.

Я подумал, что он мне сейчас наврал, но не до конца. Просто по поведению и рожам и убитых, и пленных выходило, что вправду бандиты. В Углегорске их никто не знал, да и по сальцевским базам не опознали. Значит, откуда-то издалека. Может, те самые, которых, по слухам, привлекли с разведбатом воевать. Для меня это непринципиально.

– Я, в общем, по какому делу… – перешел я к главному. – Серых… ушел?

– Вот уж… у кого что болит, – вновь уже знакомая кривоватая усмешка. – Что мне будет, если скажу?

– Я Болотову правды не расскажу, – ничем не ласковей улыбнулся я ему навстречу. – Доказательств у меня, может, и немного, но объяснить, зачем ты к нему подкатился, смогу, – заодно отбросил я и излишнюю вежливость. – Веришь? И как ты думаешь, чем вся эта твоя эпопея закончится, если он узнает? Мы можем даже поспорить – сможет он подходы найти, чтобы тебя в тюрьме удавили, или нет.

– А ты думаешь, что у меня тут много других вариантов? – Он откинулся назад, к стене, сложив руки на груди. – Вроде как меня отсюда гулять отпустят?

– Я других твоих дел не знаю, так что сказать не могу. Я честно скажу: расскажешь – попытаюсь ходатайствовать о том, чтобы покушения на мою персону к тебе не привязывали, а уж дальше ты сам. Все, что могу.