* * *В воскресенье снег опять валил с новой силой, словно природа поставила себе задачу засыпать все под крыши. Машины с плугами катались по городу постоянно – и то едва справлялись: сыпало и сыпало. Зато было тепло и безветренно, а во дворе дома такая благодать была, что просто залюбуешься.

С утра колол дрова для камина; заодно подумал, что если не выскочу из Отстойника – летом баню построю. Очень остро ее здесь не хватает. Намахался топором так, что руки и спина гудели, но вообще я это занятие почему-то очень люблю: и физкультура, и запах дерева, и вообще…

Где-то к полудню пешком притопал Тенго, сказал:

– Не передумал? Тогда пошли.

– Пошли.

Накинул тулуп, сунул пистолет в кобуру – и пошел вместе с ним в сторону той самой новой комендатуры, которую, оказывается, оборудовали в здании бывшего горотдела милиции. Дошли пешком – прогулялись, воздухом подышали. Заодно Тенго поинтересовался, как дела идут по «базе отдыха»."

"– Нормально, проект есть, вроде толковый, смета есть, с землеотводом закончили, септики уже заказали, пока все сделают и сварят – как раз сезон подойдет.

– Это хорошо. Я, если честно, хочу тут второе Сальцево сделать, разве чуть приличней. Ехать сюда ближе, плюс природа, тварей почти не бывает, вокруг площади еще пару-тройку кабаков выстроить – и тут весь народ гулеванить будет.

– Может, и получится, согласен. Здесь его в темнице держите? – показал я на двухэтажное здание, на окнах которого красовались новые решетки.

– Здесь, ага, комендатура. Заходи, – пропустил он меня на крыльцо первым.

Несмотря на сельско-беспечное окружение, служба в комендатуре была поставлена. И охрана серьезная, и проходить пришлось в полуподвал через две решетки – в общем, серьезно. Меж двух решеток пришлось еще и оружие сдать: с ним не пускали.

Камер в подвале было всего две – место под содержание заключенных тут не слишком приспособленное, разве что под задержанных за мелкую хулиганку, но Валиева по-прежнему продолжали держать здесь, даже не в камере, а в небольшой комнатке, обставленной на манер общежитейской. Даже с окном, выходящим во дворик, через которое можно было разглядеть ноги проходящих людей и колеса машин, – там еще и гараж комендатуры был. Дверь была серьезной, хоть и деревянной, с зарешеченным окошком и мощным засовом, который, правда, словно в амбаре, запирался на висячий замок.

Валиев просто лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, когда дверь открылась и нас запустили внутрь.

– Айвар Равилевич! – по-шутовски отсалютовал ему Тенго. – Гостя привел, принимайте!

– Тенгиз, тебе бы серьезности, – кривовато усмехнулся тот и спустил ноги со спинки кровати на пол, усевшись.

– Бери табурет, садись, беседуй, – сказал мне Тенго. – Потом выводного позовешь – выпустит.