Что она знала о Романе Багровском? Господи, почему этот вопрос всплывал снова и снова, который раз за сегодняшний день?

Ни-че-го.

Ответ всегда один.

И снова шрам. И ещё.

Вита с маниакальной жадностью исследовала его спину, не замечая, как сама выгибается, выставляя грудь вперед. Приглашая. Дважды звать Рому не пришлось. Он, оторвавшись от губ Виты, устремился к холмикам. Чтобы сразу же взять одну горошенку в рот, приласкав языком, а вторую накрыть рукой и потеребить, подразнить раскрытой ладонью.

Вита охнула. Теперь ей становилось жарко. Нестерпимо. К приятному покалыванию присоединился жар, кожа, казалось, горела. Спасал шелк простыни и покрывала.

Язык Ромы лизнул её сосок и тотчас втянул глубже. Вита уже вскрикнула, не замечая, как ноготки впились в кожу Романа. Он не оголял грудь, ласкал через кружево, а ей хотелось полного контакта. Вита, изловчившись, пробралась под руку Ромы и сдернула кружево, давая понять, чего она хочет.

Он понял.

- Привстань.

Она послушалась его. Он ловко, одним движением стянул с неё сорочку.

- Приподними бедра.

Говорил хрипло, надсадно.

Вита приподняла, и сорочка полетела на пол.

Она же осталась обнаженной.

Не было желания прикрыться. Напротив, когда она увидела, с какой нестерпимой жадностью он её осматривает, ей захотелось сумасшествия – показать себя откровеннее.

Роман куда более порывисто избавился от своих боксеров. Вита мысленно застонала. Да, она его видела голым, но в другой жизни.

Она не могла не смотреть. Женщина, что просыпалась в ней и смело поднимала голову, замерла в восхищении. Накаченный торс без единого намёка на складки, крепкие идеально гладкие мышцы, красивые черные паховые волосы и возбужденный член далеко не маленького размера, с тонкими венами и розовой головкой, увенчанной жемчужной капелькой. На нем Вита и задержала внимание. Не могла отвести взгляда, хотя понимала, что надо. С другой стороны, почему надо? Её кто-то неволит? Принуждает?

- Какая же ты красивая, - лишь голос Ромы, надсадный, хриплый, заставил её встрепенуться и повернуть голову в его сторону.

Она смотрела на него, Рома - на неё.

По коже рассыпались миллионы искр. Они играли с ней, возбуждали. Вита снова откинулась назад, Рома последовал за ней.

- Хочу тебя до сумасшествия. До безумия. Губастая, ты хотя бы представляешь, сколько времени я тебя ждал?

Она не представляла, потому что ничего не знала. Его признания воспринимались сквозь призму возбуждения, но неизменно оставляли отпечаток в сознании. Она вернется к ним потом… когда поутихнут пляшущие искры на её теле.

Он поцеловал её шею, ключицу, снова спустился к груди. Его рука опустилась на живот, мышцы которого тотчас среагировали, сжавшись.

- Моя ты маленькая…

Вита сходила с ума. Медленно. Добровольно.