— Яд, — хмыкнул, наблюдая, как Зейнаб отшатывается от кровати. — Если я его не выведу, ты умрёшь.

— Что? — вскочила она, хватаясь за место укола. Её пальцы уже тряслись.

Осознание быстро охватило турчанку. Она маг, вот только не знаю, чего именно и какого ранга. Около пятого, судя по ауре.

— Твоя кожа слезет с тела, будет немного неприятно, — спокойно сказал я, словно рассказывал прогноз погоды. — Потом внутренние органы превратятся в кашу, а всё остальное — в жижу.

Конечно, я врал. Пришлось убрать большую часть яда. Не хотелось, чтобы она реально сдохла — клятва или нет, но это создало бы проблемы.

Главное — достичь покорности.

Рядом с моей кроватью на маленьком столике возникли зелья. Я аккуратно выставил их через пространственное кольцо.

— А теперь, дорогая… — улыбнулся, глядя на испуганную турчанку. — Начинай их давать мне. Одно за другим.

Зейнаб застыла посреди комнаты. Её взгляд метался от меня к зельям, словно она пыталась просчитать шансы, проверить, не блефую ли я. Минута сомнений, анализа… И вот моя жена уже склоняется надо мной.

Её руки, только что самоуверенно ласкавшие моё тело, теперь дрожат.

Она аккуратно поддерживает голову, осторожно, словно боится навредить. Вливает в рот лечилку эталонного качества четвёртого ранга, стараясь не пролить ни капли, промакивая уголки моего рта краем своего одеяния.

Зелье тут же начало работу. Боль охватила всё тело, словно тысячи иголок впились в плоть. Я сдержался и посмотрел на девушку, не показывая ни единой эмоции. Хрен ей, не доставлю такого удовольствия.

Нервные окончания словно просыпались в теле. Электрические импульсы пробегали по восстанавливающимся нейронам.

Каждая клетка, казалось, кричала от боли и одновременно радовалась возвращению к жизни. Однако внешне я оставался невозмутимым.

— Следующее, — процедил сквозь зубы.

Зейнаб быстро схватила бутылёк с восстановлением магии. Её пальцы всё ещё заметно дрожали, а во взгляде читалась смесь страха и ненависти. Она послушно поднесла склянку к моим губам, осторожно вливая содержимое. Энергия заструилась по телу, наполняя пустой источник.

— Теперь выносливость, — указал на третью бутылочку. — И переверни меня."

"Зейнаб колебалась всего секунду, но послушно выполнила приказ.

Вдвоём со служанкой, которая зашла на её зов, они осторожно перевернули меня на живот. Боль пронзила позвоночник, заставив невольно скрипнуть зубами. Вот сука! Нигде не чувствую, а тут…

Я ощутил, как Зейнаб разрезает повязку, обнажая рану. Она ахнула, увидев место попадания пули.

— Что у тебя с кожей? — прошептала, проводя пальцем по границе между обычной человеческой и наростами от степного ползуна.

— Не твоё дело, — огрызнулся. — Лей зелье.