Некому пахать поля, строить дома, защищать деревни от бандитов, которые нередко наведываются в эти края.

Шестой староста — самый старый из всех, с длинной белой бородой и глазами, видевшими слишком много, — подытожил всё сказанное:

— Нам нужна помощь, — перевёл Мустафа его слова. — Без поддержки эти земли скоро станут пустыней, а люди либо умрут, либо разбегутся.

Армии турок тут больше нет. Продажи товаров, соответственно, тоже прекратились. Помимо того, что требуются деньги на скот и всё остальное, ещё и инфраструктура разрушена. Дороги в ужасающем состоянии, мосты через немногочисленные ручьи обвалились, колодцы нуждаются в очистке и углублении.

Вот это я понимаю, землю выделили. От души, душевно, в душу. А чего ещё ожидать? Что мне Бахчисарай подарят? Золотые прииски? Плантации с пряностями? Разберусь, не впервой начинать с нуля.

Мне дали бумагу, и я записывал всё, что говорили жители через Мустафу. Схематично набрасывал карту территории, отмечал проблемные участки, делал пометки о первоочередных задачах."

"Потом я отправился осматривать деревни лично. Первая, самая большая, состояла из нескольких десятков глинобитных домов, покрытых соломенными крышами.

Центральная площадь с полуразрушенным колодцем, несколько лавок с жалкими остатками товаров. Тощие куры бродили по пыльным улицам, выискивая что-то в земле. Старики сидели в тени домов, женщины занимались хозяйством, дети — единственные, кто ещё сохранил энергию, — играли в какую-то игру с палками и камнями.

Вторая деревня выглядела ещё хуже. Многие дома заброшены, поля заросли сорняками, сад высох. Жители — измождённые, с пустыми глазами — едва выживали, собирая то, что ещё можно было найти на полях.

Третье селение специализировалось на разведении овец, но стадо сократилось вдвое из-за болезни и недостатка пастбищ. Загоны для скота были почти пусты, шерсть, которую показали мне, оказалась грубой и редкой.

Четвёртая деревня — когда-то мельничная — теперь стояла без дела. Мельница разрушена, владелец убит во время одного из набегов. Запасы зерна давно истощились, и жернова покрылись пылью.

Пятый населённый пункт — самый дальний от границы — пострадал меньше всех. Там ещё сохранились некоторые хозяйства, был скот и даже действовала небольшая кузница, хотя металла для работы почти не осталось.

Шестая деревня, ближайшая к границе, почти полностью разорена. Осталось лишь несколько семей, ютившихся в полуразрушенных домах, предпочитавшие риск смерти позору бегства.

Осталось только придумать, как тут всё по-быстрому наладить. Земля, которая мне ничего не приносит, — не нужна. А здесь есть потенциал. Время — вот, чего точно мало, и ещё одного Магинского. Тогда бы дела пошли куда быстрее.

Я огляделся.