Я же не эксперт, может, есть какие-то тонкости, о которых не знаю.

Но тогда возникает другой вопрос: почему я чувствовал его? Почему мой источник резонировал с ним, словно они одной природы? Кристалл буквально звал меня, манил… А потом отшвырнул, как нашкодившего щенка.

Может, дело в том, что моя магия — копия, а не оригинал? Но это не объясняет сам резонанс. Как будто кристалл признал во мне что-то родственное, но недостаточно сильное или чистое.

Скорее всего, на нём стоит какая-то привязка к семье Нишанджи или к самой Зейнаб. Такие артефакты часто настраивают на кровь хозяина. Возможно, нужен ритуал передачи власти над ним — добровольная уступка предыдущим владельцем или…"

"Мысль прервалась, когда из-под одеяла донёсся приглушённый голос:

— Почему ты не спишь?

— Думаю, — честно ответил. Не вижу смысла изворачиваться.

Из-под покрывала высунулась голова Зейнаб. В полутьме её глаза казались огромными и тёмными, как два омута.

— Ты странный. Очень! — заявила она, садясь на кровати и плотнее укутываясь в ткань. — Отказался от меня…

В её голосе слышалась смесь обиды, недоумения и… облегчения. Похоже, турчанка готовилась к худшему, а я нарушил все её ожидания.

— Мне лучше думается в тишине, — прервал попытку завести разговор.

Сейчас точно не до сеансов психотерапии с травмированной невестой. В голове столько планов, идей, расчётов… Как забрать кристалл? Как использовать новый титул? Как объяснить всё это в Русской империи? Кольцо на пальце ощущалось странно, словно оно слегка вибрировало, реагируя на мои мысли.

Тем временем голова девушки вынырнула полностью, и на меня уставились обиженные глазки. Зейнаб поджала губы, а потом выпалила:

— Ты чудовище! А любить тебя могут только монстры! — её голос дрожал от эмоций. — Я никогда! Никогда не полюблю тебя!

Эта фраза, видимо, должна была меня задеть, но вызвала только усмешку. Если бы она знала, насколько точно попала в цель со своими «монстрами»…

— Слушай… — хмыкнул, откидываясь на спинку дивана. — А может быть, ты в чём-то права.

Турчанка открыла рот от возмущения. Наверное, это были какие-то очень обидные слова, которые я случайно подтвердил, но она замолчала, не найдя, что ответить. Общение с женщинами никогда не было моей сильной чертой. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

Я упал на диван, вытянув ноги. Потолок в комнате был расписан затейливыми узорами, которые в темноте казались почти живыми, движущимися.

— Этот кристалл… — произнёс тихо, словно между прочим. — Он твоего отца?

Зейнаб напряглась. Её пальцы крепче сжали камень, словно девушка боялась, что я вот-вот брошусь отнимать его.

— Да! Наша семейная реликвия, которой много сотен лет. И только достойные могут к ней прикоснуться, — ответила она, вздёрнув подбородок.