– Та самая – это которая? – с улыбкой уточнила она.

– Из второго отдела МУРа?

Это было неожиданно. Настолько неожиданно, что даже и непонятно, приятно или нет.

– Ну… В общем, да, наверное, та самая, потому что других Каменских в нашем отделе не было. Прошу прощения, мы знакомы? Наверное, я что-то запамятовала?

Неужели они с Гусаревым пересекались? Работали по какому-нибудь делу, а она и забыла совсем… Нехорошо вышло. Неудобно.

– Лично не знакомы, но я вас хорошо помню, – рассмеялся голос в трубке. – Помните, вы участвовали в прямом эфире на телевидении вместе с Образцовой, и вас там начали запугивать?

Еще бы ей не помнить! Именно с этого прямого эфира и началось дело Шутника. Девяносто восьмой год. Выходит, не зря она совсем недавно вспоминала это дело. Опять закон парных случаев, что ли? Вот же ерунда какая!

– Так получилось, что я смотрел тот эфир. То есть я бы сам, конечно, не стал, но моя невеста была большой поклонницей Татьяны Томилиной, мы все знали, что на самом деле это псевдоним и что настоящая фамилия писательницы – Образцова, и она работает в следствии. Моя невеста непременно хотела посмотреть передачу, а я уж так, за компанию. Вот там я вас и увидел. Скажу честно: я был потрясен вашим самообладанием, хваткой, профессионализмом. Ну и в последующие годы много слышал о вас. Вы – личность легендарная.

Настя кинула взгляд на Петра, посмотрела вопросительно. Тот отрицательно покачал головой. Голос он не узнал.

– Надо же… Мне впору провалиться сквозь пол от смущения. Не думала, что у меня такая плохая репутация.

– Шутите! Чем могу быть вам полезен, Анастасия Павловна?

Она делано вздохнула.

– Хочу принести Маргарите Станиславовне извинения от своего имени и от имени своего ученика, молодого журналиста, который позволил себе побеспокоить вашего шефа. Я была бы очень вам признательна, Геннадий Валерьевич, если бы вы в самое ближайшее время устроили мне личную встречу. Я займу не более пяти минут, обещаю, мне ничего не нужно, кроме возможности принести самые искренние извинения и снять все недоразумения.

– Вы говорите о том молодом человеке, который хотел поговорить о деле Сокольникова? Об инциденте в воскресенье?

– Да, о нем. Все это, разумеется, не стоит выеденного яйца, но извинения полагается приносить лично, глядя в глаза, вы согласны?

– Я поговорю с Маргаритой Станиславовной. Оставьте, пожалуйста, секретарю свои контакты, я вам перезвоню.

– Спасибо.

Петр смотрел на нее с подозрением и враждебностью.

– Вы что, действительно собрались извиняться за меня? – спросил он, когда Настя отключила связь и положила телефон на стол.

– Действительно.