Пусть между нами нет любви, но есть страсть, жаркое пламя которой сделает наш брак вполне сносным. И уж точно не выдержит того ушата ледяной воды, которым обернется мое признание.

Молчать. Прикинуться идиоткой. Затаиться, как мышка, и не спускать глаз с Лизаветы. Не ссориться с мужем. И молить бога, чтобы Матвей никогда ничего не заподозрил. Было, и прошло.

Нас не догонят! И не достанут!

Это у меня от страха глупые мысли из всех щелей лезут.

— О чем думаешь? — сонно тянет муж и, усмехнувшись, признается. — Хочу еще. Как ты, девочка?

— Ночь не для сна? — вторю ему. Утыкаюсь носом в широкую грудь. Вдыхаю родной до боли запах.

Пусть суррогат. Пусть замена. Но лучше так, чем вообще ничего.

— В самолете выспимся, — решает Матвей. А я, приподнявшись на локте, изумленно гляжу на супруга.

— Мы куда-то летим?

— В Москву вернемся.

— А завещание?

— Все наследники заявили о своих правах, Крис. Часом раньше, или позже. На оглашение отправим к нотариусу адвоката. Пусть послушает и нам потом расскажет. Просто здесь я не смогу обеспечить вам с Лизой должного уровня защиты. Понимаю, что ребенку нужно море. Но и в нашем доме в Николино тоже неплохо.

— Как скажешь, — киваю, легко соглашаясь.

— Вот и хорошо, — плотоядно рыкает муж, переворачивая меня на спину.

— Матвей, подожди, — впопыхах останавливаю его я. — Нужно посмотреть, как там Лиза. — Я быстро сбегаю и вернусь.

Шершнев смотрит на меня изумленно. Наверняка в глубине души стального мэна идет борьба между доводами рассудка и диким желанием.

— Иди. Только быстро, — велит он и добавляет со вздохом, — Нужно няньку  в одной комнате с малышкой поселить.

Разомкнув объятия, откатывается в сторону. Не сводя с меня взгляда, укладывает руки за голову.

— Потом обсудим, — подхватываюсь с кровати. Наскоро укутавшись в простыню, несусь сквозь зеркальные врата к себе.

И увидев в свете ночника пустую постель, вскрикиваю в ужасе. Трясущимися руками включаю светильник. Накидываю сарафан на голое тело.

Фурией влетаю  в санузел, моля всех богов, чтобы мой ребенок заседал там на горшке. И не сразу замечаю маленькую фигурку, сидящую на корточках около длинного панорамного окна.

— Лизочек, — кидаюсь к дочери. Подхватываю на руки, все еще дрожа от страха. — Ты почему не спишь?

— Мамочка, — завороженно тянет малышка, тыкая пальцем во французскую створку. — Посмотри, какая луна! Интересно, там как там ходят люди? Вверх ногами? Тогда почему они не падают?

35. Матвей. Моя!"

"Услышав слабый крик Кристины, подрываюсь с места. Лихорадочно ищу трусы и не найдя, натягиваю джинсы на голое тело. Несусь в соседнюю комнату и просто зверею от бешенства.

Кто в моем доме посмел обидеть мою жену? Порву любого.

Но в пустой спальне никого нет. Лишь из ванной слышатся голоса.