Твою мать! И почему я только не подумал об этом варианте?

— Феликс, — звоню только-только уехавшему прокурору. — Я тут подумал про младшего брата Агурского. Внеси его в список подозреваемых. И если будет какая-то инфа, поделись, пожалуйста…

— Он точно не при делах, — мрачно бросает Феликс. — Трус по природе. Овощ хренов… А по поводу личных качеств клиента тебе лучше поговорить с Глебом, — осторожно замечает Сарычев. — Там была какая-то дикая история. Но боюсь, я не имею права ее разглашать.

— Уголовное дело?

— Да. Но оно еще не закрыто.

— В отношении нашего женишка?

— Нет, — вздыхает Сарычев. — Он как раз таки жертва…

«Жертва, твою мать!» — бубню себе под нос, поднимаясь по лестнице, и, войдя в кабинет, глухо бросаю Маценову.

— У нас есть что-нибудь на Ангела? Не нравится мне этот тип."

"— Полно материала, Матвей Александрович, — радостно восклицает безопасник. Трет ладонью-лопатой толстую шею и смотрит на меня настороженно. — А он не мог? Вроде есть мотив…

— Завтра утром хочу знать все подробности. Мне надоел этот придурок, — бросаю раздраженно и, махнув рукой, добавляю устало. — Все. Спокойной ночи. В семь утра планерка.

Через анфиладу комнат прохожу в спальню. Оставшись в одиночестве, раздеваюсь на автомате. Раздраженно бросаю вещи где попало, стараясь хоть немного умерить колышущуюся в груди ярость.

И пройдя в душ, пускаю воду на полную мощность. Закрываю глаза, предоставляя струям бить по голове и лицу. Словно хочу смыть с себя весь гнев, впитавшийся под кожу. И больше всего желаю повернуть время вспять. Захватить с собой на борт команду яхты.

Хрен с ней, с посудиной. Людей жалко!

Роберта и Миху так и не нашли. А у обоих семьи. Я, конечно, выплачу компенсацию. Но блин, сколько нужно денег, чтобы компенсировать загубленную жизнь?

А родить и воспитать?

Сам не понимаю, когда мысли перескакивают на Кристину. Моя буйная фантазия подбрасывает картинки — одна круче другой. Жена в широкой ночной рубашке сидит на кровати и обнимает обеими руками большой живот…

Распахиваю глаза. Будто слепой, пытаюсь проморгаться. Вытираю ладонью лицо и снова будто наяву вижу беременную Кристину.

Нам, конечно, нужен общий ребенок, и по возможности не один. Но сейчас мои сумасшедшие видения, скорее всего, подпитываются основным инстинктом.

При угрозе жизни каждый живой организм стремится зачать потомство. И человек тут — не исключение.

Гоню от себя глупые хотелки. Еще не пришло их время. Моя жена, наверное, уснула вместе с Лизой в детской. Заглянуть бы к ним. Улечься рядом. Но нельзя. Не сегодня. Хватит фантазий. Сейчас важно понять, кто стоит за покушениями… А  у меня, дурака, от мечтаний башку сносит. И от желания кое-кто поднял голову.

Включаю холодную воду, призывая негодяя образумится.