— Она будет жить? — спрашиваю и сам не верю в отрицательный ответ. И тут же прошу. Нет! Требую! — Мне нужно к ней. Где она? Проводите…

— Обычно в реанимацию никого не пускают. Но для вас, Матвей Александрович, мы сделаем исключение…

Облачившись в белый одноразовый халат и такую же шапку, вслед за врачом иду по длинному коридору. Я бывал здесь когда-то в детстве. И теперь вместо серой плитки, стены отделаны таким же пластиком. А других изменений нет!

А войдя в палату, забываю обо всем. Мерно тикают приборы. Суетятся медсестры. И моя жена с перевязанной головой неподвижно лежит на кровати.

— Криста, девочка, — шепчу слышно. Плюхнувшись на стул, хватаюсь за тонкую руку. Наклонившись, целую ладошку. И прошу лишь об одном.

— Не умирай, слышишь! Обо мне подумай. О Лизе. Возвращайся к нам, милая!

Прислушиваюсь к дыханию. Вроде дышит.

И повернувшись к застывшему сзади доктору, испепеляю взглядом.

— Почему она до сих пор не очнулась?

— Наркоз, — бубнит он. — Сейчас выводить будем.

— Серьезные повреждения? -  спрашиваю глухо. И готов вот этими руками задушить ту тварь, что из-за собственной злобы и ревности кинула Кристу на больничную койку. Чуть не превратила в инвалида. А могла бы и в труп.

Почему я с самого начала повел себя легкомысленно? Не удалил из дома человека всеми фибрами души ненавидящего Китти? Позволил остаться рядом…

«А потому, что сам не знал, твою мать…» — сжимаю кулаки от досады. И снова злюсь.

На отца… на Ромку… на Кристину…

Но на нее уже в меньшей степени. Только бы очнулась… только бы голова не пострадала… А красоту мы вернем! Мало ли в мире пластических хирургов! К тому же Косогорову отправлю.

— Кристина Вячеславовна, просыпайтесь! — зычно кричит прямо над ухом толстая медсестра. Отодвигает меня локтем, подходя ближе.

Снова зовет Кристину.

Вглядываюсь в бледное лицо Кристины и молюсь. Действительно, молюсь.

Только живи. Я все искуплю. Куда мне без тебя!

Криста открывает глаза, когда мои надежды почти равны нулю. Ошалело смотрит по сторонам и спрашивает о Лизе.

Подлетаю к ней, тайфуном сметая стоящих рядом людей. Беру за руку и пропадаю в глазах омутах цвета охры.

Узнает. Соображает. А остальное я залечу.

— Кхм… Матвей Александрович, — сопит сзади доктор. — Больной нужно отдыхать. Завтра навестите. Мы ее в палату переведем.

— Пить, — тихо  просит Криста.

Обалдело смотрю по сторонам.

— Жека, воды, срочно! — кричу в трубку. — Кажется на входе я видел кулер."

"И когда мой охранник вручает мне обычный пластиковый стаканчик, до краев наполненный водой, беру его как самую драгоценную ношу. Сжимаю в пальцах мягкий пластик. И словно чувствую, как гуляет вода между гибких стенок.