Джарвес внимательно следил за реакцией полковника и сразу понял, что попал в цель. Танжер вздохнул и лениво огляделся.

— Где вы сейчас работаете? Я имею в виду район…

— Район Лоусона, сэр.

— Значит, туда этого Джона Стентона и перебросили. Там и нужно его ловить.

— То есть вы мне поможете, сэр?

— Помогу, — кивнул Танжер и облокотился на стол. — Но с одним условием…

— С каким? — спросил Джарвес, подаваясь вперед.

Вместо ответа Танжер заехал ему с правой прямо в

глаз, и Джарвес свалился на пол вместе со стулом.

— В чем дело, господа? Мне вызвать полицию?! — воскликнул явившийся на шум официант.

— Нет-нет, приятель, просто я поскользнулся, — заверил его Джарвес, поднимаясь и держась рукой за подбитый глаз.

Официант поставил ему стул, и он сел, улыбаясь через силу. Потом попробовал кофе и, когда официант ушел, приложил к глазу холодную вазочку с мороженым.

— Честно говоря, я предполагал что-то вроде этого, сэр.

— Вот и отлично. Значит, никаких обид, — усмехнулся Танжер, пробуя свой кофе. — Кстати, я вспомнил тебя. Ты Джарвес Форт, правильно?

— Ну у вас и память, сэр!

— И, судя по ухваткам, ты уже капитан…

— Да, сэр, в самую точку.

— Что ж, попробуем тебе помочь, капитан Форт. На роль исполнителя у меня есть хорошая кандидатура.

60

Дорога была скверная, на ней то и дело попадались булыжники, ямы с водой и упавшие деревья, через которые внедорожник перескакивал играючи, однако дама на заднем сиденье морщилась и, вцепившись в сумочку, бросала по сторонам недоуменные взгляды, тогда как водитель тайком разглядывал ее в зеркало заднего вида, особое внимание уделяя высокому бюсту и голым коленкам.

Дама была из дорогих, и водитель понимал, что не посмеет обмолвиться с ней даже словом, не рискуя тут же получить в морду, а то и схлопотать пулю, ведь он возил таких людей, которые не раздумывая пускали в ход пистолет.

Его не всегда об этом предупреждали, но часто он догадывался.

Обычно его утренняя разнарядка звучала примерно так: «Эй, Лирник, сегодня отвезешь одного человека. Он парикмахер. Вот по этому адресу — тут все написано…»"

"А потом к нему в машину садился такой бизон, что хотелось доставить его поскорее и бежать подальше.

Но в этот раз Лирник был доволен. Он посадил пассажирку на железнодорожной станции, чемодан при ней оказался совсем маленький, и ругаться она была не приучена. Лишь сказала что-то вроде «да поезжай уже, грязнуля!». Но это же не ругательство, это так — словесный оборот.

Машину подбрасывало на каждом ухабе, пассажирка подпрыгивала вместе с сиденьем, и Лирник ловил этот момент в зеркале, кусая губы и надеясь хоть раз увидеть ее белье.