Завтра в одиннадцать выписка, а сегодня в двадцать один ноль-ноль заключительный тест. Не задерживайся там на ужине.

— Да, мэм, конечно! — пообещал Ферлин, после чего вся бригада дружно покинула помещение, дверь захлопнулась и в палате воцарилась тишина.

— Что это было, так вас разэдак? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

Вдруг дверь снова открылась и показался вездесущий санитар:

— Через десять минут завтрак! Не забыл?

— Не забыл, — ответил Ферлин, переводя дух. Санитар ушел, а Ферлину подумалось, что он устал от этого госпиталя, хотя все здесь было приспособлено для комфортного пребывания.

Даже одноместная палата.

Потом Ферлин сходил на завтрак, а после него на процедуры — водолечение и массаж. Затем были обед, игра в шахматы, чай на террасе и спор о возможностях эвакуационного тягача «прецдорф», о котором Ферлин знал едва ли не больше, чем кто-либо. В этом споре ему противостоял майор-механик, с которым они и провели целый час в яростной словесной баталии, пока не выяснилось, что отстаивали одну и ту же позицию.

После ужина Ферлин повалялся в палате, листая журналы, которые в изобилии водились на столах в холлах госпиталя.

Потом задремал и очнулся оттого, что кто-то вошел в палату.

Открыв глаза, он сея ровнее, подбив под спину подушку. Ферлин помнил, что в девять часов будет последний тест и наутро его выпишут.

К нему подошла завотделением.

— Как себя чувствуешь, боец? — спросила она как-то совсем уж неофициально.

— Ничего, мэм, чувствую, что полностью здоров — шея почти не беспокоит.

Завотделением села на край кровати, скинула медицинскую шапочку, и длинные локоны волос упали на ее плечи.

— Подвинься, — хрипло сказала она, расстегивая халат.

— Что?

— Что слышал…

— Кажется, вас зовут Эванжелиста? — вспомнил Ферлин, отодвигаясь к стене.

— Для тебя просто Эва…

— Эва? Я запомню.

— А вот это совсем не обязательно.

Путешествовать Ферлин не любил, он по натуре был скучным домоседом, но теперь, после возвращения в солдатскую молодость, без особых трудностей провел четверо суток в пассажирском лайнере, наслаждаясь новыми ощущениями в одноместном номере на второй палубе.

До люкса оставалась всего одна палуба, там для вип-пассажиров открывались чудесные перспективы, но Ферлина это не интересовало.

Он перенес бы этот полет и во втором классе, так что спасибо Шепарду за первый. Или он теперь Вольф? Да, просил называть его «полковник Вольф». Да, сэр. Простите, сэр. Разумеется, сэр.

Но и тут все было шикарно. Сортир с подогреваемой дужкой, до чего, кстати, он дома не додумался. Душевая кабина с розовым кафелем, хвойный шампунь, персиковое мыло. А еще бар в счет проезда — ликер, пиво, тиссовая двадцатиградусная водка.