— Итак — ваша фамилия, имя и место рождения, — произнес он и взялся за карандаш, готовясь записывать.

— Пациент Малой, сэр, — повторил Джек.

— Так!

Капитан положил карандаш и сложил руки на столе.

— Значит, ничего нового не вспомнил?

— Нет, сэр, если бы вспомнил, обязательно бы сказал. Можно я сяду, а то бок жжет…

— Садись, только стул отодвинь подальше, очень уж от тебя воняет…

— Это из-за мази Яблонского, сэр. Но она очень помогает.

Джек взял от стены стул, поставил на середину комнаты и сел.

— Итак, пациент Малой… М-м-м… — Капитан вдруг замотал головой, словно хлебнул слишком горячего чая.

— Что такое, сэр?

— Не нравится мне такое название. Давай как-то тебя поименуем, скажем ну… Отто Тирбах!

— А почему именно так?

— Ну, придумай свой вариант временного имени…

— Пусть будет это, сэр, вполне себе нормальное имя. Только как мы покажем, что оно временное?

— Очень просто, парень, я вот тут напишу: «так называемый Отто Тирбах». И дело в шляпе. В официальных документах ты будешь «так называемый», а в беседе просто Отто Тирбах. Годится?

— Да, сэр, большое спасибо.

— Не за что, — усмехнулся Лупареску. У него на это имя были собственные планы по улучшению эффективности своей работы. Пока же ему этой эффективности как раз и не хватало, сам полковник Кнуте сказал ему об этом два дня назад в ресторане «Гоферштейн». Полковник был сильно пьян, но излагал очень четко. Он сказал: «Блинт, ты отличный парень и можешь выпить какую угодно дрянь, даже не поморщившись, но в работе ты полный конь, в том смысле, что ты совершенно не валяешься…»

А Блинт возьми да и спроси: «Так что же делать, сэр? Как спасти положение?» На что полковник ответил: «…повысь эффективность, Блинт, а не то тебя отправят гайки крутить, ведь ты же инженер-механик…»

Блинт еще хотел что-то уточнить, но полковник Кнуте упал на пыльный ковер и не подавал признаков жизни до самого утра, и это было досадно.

Впрочем, наплевать на этого Кнутса, у Блинта Лупареску теперь был собственный план, и он собирался ему следовать.

— Ладно, Отто, зачитаю тебе обстоятельства твоего здесь появления. Не боишься?"

"Лупареску исподлобья взглянул на «Отто», ожидая заметить в его глазах испуг или смятение, но тот выглядел спокойным.

— Буду очень рад, сэр. От санитарок я никаких объяснений получить не смог…

— Ну тогда слушай…

Капитан Лупареску открыл папку и стал читать:

— «…во время «санитарного получаса», объявленного обеими сторонами конфликта, означенный раненый был найден бесчувственным, в обмундировании с утерянными знаками различия, которые, видимо, были сорваны взрывной волной.