И объяснили, что подобные состояния часто лечатся тем, что мамаше надо отдохнуть от малыша – возможно, отправиться по магазинам, приобрести обновки. И что болезнь зачастую проходит сама собой – когда младенец немного подрастает, а жизнь, что стала вертеться вокруг него, устаканивается, то есть месяцев через девять-десять после родов.

Но беда заключалась в том, что Наташе не от кого было отдыхать.

И не было, вокруг кого налаживать свою новую жизнь.

Она лежала на койке родильного дома – вялая, безучастная.

Роддом – да, оказался прекрасный. Наверное, частный, платный.

Старинный особняк в парке, где-то в Подмосковье, недавно отремонтированный и приспособленный для новых нужд. Палата у нее была рассчитана на одну персону и оснащена всем необходимым. Включая, разумеется, детскую кроватку.

Которая ей не нужна и которой она не сможет воспользоваться.

За все время, что она провела в больнице, молодая женщина ни разу не видела ни одной другой роженицы, ни единого младенца. Только персонал. Доносились иногда откуда-то отдаленные покрикивания новорожденных либо рев рожающих мамаш – но ни тех, ни других никогда не было видно.

Впрочем, своего ребенка Наташа не видела тоже.

Подгребцов заложил ее сюда дней за десять до родов. Он платил за все. Первым делом Наталье повторили третий скрининг, дополнили его доплерометрией и кардиотокографией. Врач порадовала: «У вас прекрасная девочка, без патологий». Результат, по всей видимости, удовлетворил богатея.

19 октября, в десять утра, она родила.

А вечером того же дня к ней пожаловал человек, которого она раньше никогда в больнице не видывала: в белом халате, с авторучками в нагрудном кармане, с планшеткой, на которой были закреплены какие-то документы.

– Вы кто? – спросила Наташа.

– Я главный врач этой прекрасной клиники, – любезно пояснил гость.

– Я хочу ее видеть. Я хочу видеть свою дочь.

– Поверьте, вам этого совершенно не нужно. Вы ведь решили отказаться от младенца.

– Решила отказаться? Кто вам сказал?

– Это было условием вашего пребывания у нас, – холодно пояснил медицинский руководитель. – Поэтому ни девочке, ни вам не показано, чтобы устанавливалась эмоциональная связь между ребенком и матерью.

– Но что с ней будет?!

– Обычно мы не раскрываем дальнейшие перспективы, но успокойтесь: ваша дочка не попадет ни в какой детский дом.

Ее удочерят. Очень хорошая, приличная российская семья. Девочка никогда ни в чем не будет нуждаться. Вам только надо подписать отказной материал. Вы ведь, как я понимаю, не замужем?

– Замужем, – хмуро возразила она.

– Ну, это ВЫ так, наверное, считаете, – холодно улыбнулся главврач. – Формально, по документам, никакого официального супруга у вас ведь нет, не правда ли?

Наталье ничего не оставалось, как согласиться.