Ярослава…

Отравила меня своим существованием. Глазами своими зелеными загипнотизировала. И с каждым днем я все чаще ловлю себя на страшных вещах. Неосознанно перебираю ее волосы. Тихо лежу рядом, вдыхая умопомрачительный запах пряной сливы. Беру ее ладонь в свою руку и начинаю водить по своему лицу, будто бы ласку выпрашиваю. А она только хохочет и начинает целовать меня всего, запрыгнув сверху. Всего! Мои веки, лоб, щеки, шею, грудь и ниже.

И я ощущаю себя чертовым счастливым засранцем. А еще – я больше ничего не хочу менять.

И это до усрачки меня пугает, друзья.

– Даже не верится, – произносит она своим мелодичным голосом, вырывая меня из тяжких дум.

– М-м? – непонимающе смотрю в ее глаза.

– Сегодня мы лежим здесь и греемся в лучах уходящего солнца, а завтра вернемся в промозглую Москву. И все это останется лишь только на фото. Да, Ян? – и она криво мне улыбается.

Сглатываю и тяну ее за руку на свой лежак, а потом до легкого ее писка стискиваю в объятиях. А дальше, особенно не задумываясь о последствиях, открываю рот и говорю ей:

– Хочешь, мы с тобой…

И замираю, ужаснувшись самому себе и собственным желаниям.

Хочешь, мы с тобой переедем в мою квартиру?

Я тронулся! Моя фляга окончательно и бесповоротно потекла! Я реально чуть ей это не сказал!

– Хочу, – а она смеется, даже не понимая, что я сейчас в шаге от панической атаки, – с тобой все что угодно хочу, Ян.

И обвивает меня своими ручками, ножками веточками. Стискивает. А я только и думаю, что уже даже не на дне, я его давным-давно пробил, ибо в свою холостяцкую берлогу я баб таскал, только, чтобы попользоваться в нужном мне ключе.

– Почему ты замолчал? – спрашивает она и теребит завязки на моих шортах.

«Потому, что я в ахере!» – думаю я про себя, а ей в слух сочиняю какую-то ахинею.

– Хочешь, мы с тобой пойдем и последний раз искупаемся в море?

Боже, я дебил!

– Пошли, – приподнимается и целует меня в губы.

И я, в который раз, вспыхиваю как факел. Какой к черту купаться? Все в топку! Подхватываю ее под попу и несу в спальню, на ходу надежно закрывая дверь на террасу и зашторивая окна. Проверяю и входную дверь, а потом набрасываюсь на нее, словно дикий зверь.

А она полыхает точно так же, как и я. Я вижу, как ее глаза заволокла страсть. Я чувствую, что она уже готова для меня по первому моему зову. Боже! И когда я погружаюсь в нее под завязку, она со всей дури прикусывает одеяло, боясь произнести хоть звук. Ведь родители где-то здесь, в доме. Нельзя, чтобы нас раскусили. Рано. Я еще не наигрался. Рецепторы еще не забиты ею. Я тупо хочу еще!"

"Целую ее глубоко, рычу, вколачиваюсь. Легкие на износ. По венам концентрированный ее яд, вместо крови.