– Я о тебе не думаю вообще, – зло цедит она, но ее дыхание выдает ее с головой.

– А я о тебе думаю…вообще, – планомерно бомбардирую я ее словами.

– Уходи, – ее голос наполнен горечью и дрожит, а еще я вижу, что в уголке ее глаз собралась влага.

– Я только пришел, ты чего, – я прикасаюсь пальцами к ее подбородку и настойчиво поворачивают лицо к себе. Но лишь только, чтобы убедиться, что меня не мучают галлюцинации.

– Что ты делаешь? – вдруг спрашивает она и ее взгляд красноречиво опускается на мои губы. Бам! Сойти с ума только от одного понимания, что она хотела бы повторить то, что было, между нами, там, в прохладе бассейна.

– Собираюсь засунуть свой язык в твой рот, – и я наклоняюсь ближе, – мне надо, Яся, – и еще ближе, пока мы не начинаем дышать одним воздухом на двоих, – и тебе тоже.

И она не отталкивает меня, а только смиренно ждет моих дальнейших действий. Сколько раз я мечтал об этом? Сколько раз фантазировал, что вот так приду к ней и она меня не прогонит? Не счесть. Уж не знаю в какие игры она играет на этот раз, но я больше их не хотел. Мне они больше не нравились. Я пас, черт возьми! Тихо рассмеялся и тут же словил ее недоуменный взгляд.

Да, девочка моя, придется и тебе пройти через то, в чем я сейчас так отчаянно барахтаюсь.

– Задышала, сестрица. И так смотришь. Ждешь моего поцелуя, да? А зря. Ты теперь для меня как холодная котлета, которую до рези в глазах не хочется трогать. И знаешь почему, м-м? Потому что тебя уже подержал в руках другой. Это все. Больше не интересно.

А потом я ушел. Прямиком в душ, где в хлам об плитку разбил руку, колошматя по ней со всей дури. Боль физическая хотя бы перекрывала вопли совести. Ну как я мог ей такое сказать? Как? И я бил, снова и снова.

Иначе бы вернулся к ней. Вот такой я махровый придурок, господа.

Утром проснулся совершенно разбитый, принял душ, выпил чашку безобразного кофе без сахара и вызвал такси. Мимо, застывшей в дверях, Ярославы прошел будто мимо предмета мебели, хотя внутри меня взрывались петарды, разнося в щепки все на своем пути. Не смотрел на нее, просто запретил себе это делать. Иначе – беда."

"На парах еще долго хмуро сидел и смотрел в никуда, а потом все-таки понял, что не смогу я поступить по-другому. После учебы рванул к отцу в офис, еле дождался пока у того закончится какое-то супер-пупер важное совещание, а потом поспешно зашел к нему в кабинет.

– Ну привет что ли, сын, – наконец-то нарушил затянувшуюся тишину родитель.

– Пап, я с вами на Бали, – выдавил я из себя и еще сильнее возненавидел сводную. Стоял и задыхался от этого деструктива.

– А друзья что? – будто между делом спросил отец.

– На море хочу, – а про себя добавил «с ней».

– Ну не вопрос, вилла большая и ты влезешь. Вылетаем двадцать девятого, поздно вечером.