Как ноги из ее комнаты унес до сих пор ума не приложу, но это было не иначе, как гребаное чудо. И прямиком под ледяной душ, пока бы все эти чертовые картинки из моей головы не выветрились. Но куда там? Стоило мне закрыть глаза – стоит. Вся идеальная, точеная и ладненькая как сон. И сглатывать приходится, а потом рычать с досады. Потому что я, черт ее раздери, не хотел ее хотеть. Ненавидеть – да. Провоцировать – безусловною. Но вот это вот дерьмо мне было не нужно.

Я не был зависим. Ни от кого и никогда. И чертовая сводная никогда исключением не станет. Точка! Я же даже ее на этой почве со своего поводка приспустил, думая, что пусть катится под бок к своему Кирюше, раз ей так в голову втемяшилось.

Насрать! Никаких Бали на Новый год рядом с ней. Ничего мне больше от нее не надо! Я даже, грешным делом, где-то там поймал себя на мысли что все, пора завязывать и валить в закат, радуясь своей жизни и свободе.

Не свалил. Но завалился в ее комнату под каким-то надуманным предлогом достать мой номер телефона из бана. Господи, будто бы мне это было действительно важно. П-ф-ф! А вот полежать на ней, окунуться еще раз в ее запах и ядовитую глубину ее глаз – это да, как за здрасьте.

А потом я сам же со всей дури наступил на те самые грабли, что уже один раз офигительно зарядили мне промеж глаз. Я знал, что мне нельзя ее трогать. Что я в устойчивой ремиссии. Что я все это время даже и не думал сорваться. Но я все равно вернулся в тот самый день домой, зная, что она там совершенно одна. А потом я форменно ошалел от бурного выброса адреналина в кровь.

Яся. В бане. Возможно голая.

Черт, да кто бы на моем месте поступил иначе? Никто – инфа сто процентов.

Вот и я плюнул на все. Сначала предварительно спер ее вещи, чтобы уж точно и наверняка она от меня никуда не делась, а потом зашел в жар русской бани, за секунду воспламеняясь от того вида, в котором предстала передо мной сводная зараза. Боже, это был отвал башки, не иначе!

Я совершенно не помню, о чем мы тогда с ней разговаривали. Я был элементарно не способен анализировать и усваивать информацию в тот момент. Только одна мысль оголтело билась в моей голове – я ее хочу. Все.

Я накинулся на нее как одержимый и чуть не сожрал за раз.

Но в тот момент, когда я наконец-то погрузился в нее своим языком, у меня окончательно фляга и потекла. А она не отвечает! И непонятно почему и что делать, чтобы было иначе. Потому что это было необходимо. Как воздух, черт ее раздери! Еще и догонялки со мной устроила, оттолкнув меня и засветив свой аппетитный орех.

А дальше я уже шел на автопилоте. Остановиться? После такого? Да какой там! У меня руки тряслись от желания снова заполучить ее в свои объятия. У меня внутри бушевал и ревел пожар.