Уже на следующее утро после злополучного инцидента в бане, Аверин ввалился в мою спальню как к себе домой, и, не обращая ровным счетом никакого внимания на мой ошалевший взгляд, разлегся на моей кровати с наглой улыбочкой на лице.

– Доброе утро, сестрица. Какие планы на сегодня?

– По возможности тебя не видеть, – тут же огрызнулась я.

– А нет у тебя теперь такой возможности, звезда моя, – рассмеялся сводный вурдалак и поиграл своими бровями, намекая на разного рода пошлости.

– И как тебя самого от себя не тошнит? – хмыкнула я и снова принялась за расчесывание своей гривы волос после душа.

Всего несколько мгновений тишины и я краем глаза вижу движение, а потом из моих рук исчезает расческа.

– Давай помогу, – сжимает он мне левой рукой шею сзади до сладкой боли, но я отгоняю от себя все приятные ощущения и отмахиваюсь от него.

– Себе помоги для начала. Не знаю, мозги там найди, у тебя с ними явный дефицит.

– У-у-у, дерзкая какая, – шутливо поднимает он ладони вверх в примирительном жесте и хохочет.

– Ты меня так бесишь, Аверин, – снова попыталась я выдрать расческу из его руки.

– А ты меня волнуешь, Довлатова, – неожиданно схватил меня за талию и притянул к себе, – чувствуешь до какой степени?

– Господи! – почти прорычала я, но тут же была заткнута его губами, что впились в меня неожиданно и со всем пылом.

Я же от ярости только со всей дури пнула парня по голени, оттолкнула этого супостата и бросилась прочь из комнаты, гадливо отирая рот от его поцелуя. Уф! И весь день мне приходилось шарахаться от него как от прокаженного, все время оставаясь в компании, то матери, то отчима.

Но близился понедельник и поджилки мои дрожали как никогда.

Но утро пришло, а за ним и совместный завтрак на кухне, где всю меня облапали и вылизали взглядом. И нет, он больше не приставал, а решил, очевидно сменить тактику, вводя меня еще в больший эмоциональный стресс.

Дорога на учебу прошла тихо. По дороге он купил мне мой любимый кофе по-венски и пакет со сливочными булочками. Типа подкатил, ирод, ну-ну. И только уже стоя на парковке перед институтскими ступенями, Аверин подал голос:

– Ясь, давай целоваться? – и заблокировал центральный замок.

– Да не хочу я, – фыркнула я.

Наклонился ко мне и заглянул в глаза, потом улыбнулся и спросил:

– А в субботу в бассейне ты очень даже хотела. У меня до сих пор в ушах звенят твои стоны, – и он говорил это не самодовольно, а так, будто бы озвучивал аналитические сводки. Просто сухая констатация фактов.

И так оно, черт возьми и было! Я оступилась, совершила ошибку и вот результат – он уже пытается выкрутить мне руки этой неприглядной правдой.