Зашла в дом к друзьям, забрала сумку с ноутом и опять села к Евсееву в машину, предварительно попрощавшись с Анькой, которой по видеосвязи позвонил отец с проверкой, что она не шляется где попало после тяжелой болезни.

Домой подъехали в половину шестого вечера. Как на каторгу, честное слово.

– С Мартой что-то решил, Кир? – спросила я перед тем, как выйти из машины.

– Да, сказал, что ребенка приму и буду помогать, как и положено отцу. Но когда он родится и только после того, как сделаем тест ДНК.

– А она что? – нахмурила я брови.

– Как всегда в своем репертуаре.

Ревела белугой с полчаса, наверное, но я не поддался. Хотя тяжело было, ты даже не представляешь как. Но потом ее попустило, и она начала мне угрожать, мол избавится от ребенка, если я немедленно на ней не женюсь.

– Что? – ошалело выдохнула я.

– Ага, наивная чукотская девочка. Короче, сижу и жду, пока там 9 месяцев пройдет, а потом думать буду, – подвел черту Кирилл.

– Отцу-то сказал?

– Ага, мой папа был краток. Сказал, что на Марте пробы негде ставить и там папой может быть хоть папа Римский.

Я невольно прыснула и рассмеялась.

– Прости, – пискнула я и практически взвизгнула от смеха.

– Да ладно, забей, – отмахнулся Евсеев, – это все просто надо пережить. Но если ребенок окажется моим, то я женюсь на ней, Яра. Хоть что говори, но мой кроха будет расти в полной семье. Это я ее напугал мнимым безразличием, но я должен быть мужиком, а не куском мяса, что только и может, что безумно детей строгать.

Я же только кивнула ему согласно. Да уж, вот тебе и девятнадцатилетний пацан.

– Завтра как? – уточнил Кир.

– Давай пораньше, к семи подъехать сможешь? А то еще чего перехватит меня и придется с ним до института тащится, а это смерти подобно, – простонала я.

– Смогу. До завтра, – кивнул друг и я вышла из машины, а потом и понуро потопала в дом.

Кивнула приветственно охране и потащилась дальше. Тамбур, прихожая и я начала стаскивать с себя верхнюю одежду. Но не успела разуться, как на пороге появилась мама, запыхавшаяся и даже злая. За ней вышел и отчим, нахмурив сердито брови, а потом нарисовался и сводный вурдалак.

– Славка, ну как ты могла? – в сердцах всплеснула руками мама и грудную клетку сдавило нехорошим предчувствием.

Упырь! Скотина! Черт безрогий! Что он ей наплел?

Подняла на него полные ненависти глаза и встретила насмешливый шоколадный взгляд. Пожал плечами, развернулся и вышел вон…

Ненавижу!

Глава 37

POV Ярослава

– Ярослава! – начала свою речь мама и я поняла, что использование моего полного имени ничего хорошего мне не сулит, – Я не думала, что воспитала тебя так скверно, дочь.