И, кажется, сегодня в ресторане «Манеръ» его будет особенно много.

Ну еще бы, я отродясь не ходила с таким откровенным декольте! И вот так… в обтяжку! Проклятое красное платье!

Вот как так можно — почти вся грудь наружу! Может, можно его как-то подтянуть наверх? Ну, хоть немного…

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что его нет поблизости, я сунула пальцы в свой вырез, прикидывая, как бы сделать понезаметнее в этом вырезе то, чем щедро наградила меня природа.

Немного перекрутила платье. Зато, вроде бы, получилось…

Резко обернулась, что-то почувствовав.

Взгляд горящих волчьих глаз.

Откровенный. Раздевающий. Жадный.

Привалившись к косяку, он смотрел на меня.

Дыхание перехватило. Отвела глаза и неловко скрестила руки на груди в безуспешной попытке хоть как-то прикрыть область декольте.

Вольф подошел и, не обращая внимания на мое сопротивление, опустил их.

Господи боже, как голая под этим ненасытным взглядом! Словно набросится на меня прямо сейчас!

А в следующее мгновение его ладонь скользнула прямо в вырез.

— Что вы… ты себе позволяе…

Я громко ахнула, потому что теплые сильные пальцы сжали мою грудь, приподнимая.

Он трогает меня! Лапает за грудь — так беззастенчиво и нагло.

А я готова хлопнуться в обморок.

Зачем все это Вольфу? С платьем? С корпоративом?

Когда может вот так, запросто… По-хозяйски. Слезы наворачиваются на глаза.

— Прекрати, прошу… — шепчу пересохшими губами.

Чувствую себя кобылой, которую хозяин решил приласкать.

Унизительно и… волнующе.

Развлекается. Он просто развлекается! В то время, когда я чувствую его пальцы и всю его подавляющую близость каждым нервным окончанием.

Обморок. Кажется, близок обморок.

Несколько томительных мгновений — и Вольф вернул перекрученное мной декольте на место. Туда, где ему и полагалось быть.

— Вот теперь — идеально, — раздался в моем ухе горячий шепот, когда я, покрасневшая до корней волос, отпрянула назад.

Такое ощущение, что прошла целая вечность. А на самом деле — не больше минуты.

Скоро это случится. Совсем скоро. Несмотря на внешнюю холодность, я чувствую, с каким трудом он сдерживается.

Не сжалится. Не отпустит. Наиграется и сполна возьмет то, что хочет.

Какое же оно, это платье, открытое, господи! И совсем не похожее на те, что я обычно ношу…

В прихожей моя рука привычно потянулась к своему темному пуховику и вязаной шапочке тетки Параскевы. Пуховичок был мешковатым и ничем не примечательным, за это я его и любила. Что-то вроде моей мантии-невидимки, в которой я чувствовала себя комфортно. Увидишь меня в толпе — и взгляд скользнет дальше.

Но Вольф перехватил мое запястье и сжал с такой силой, что мое лицо исказила гримаса.